- Не переживай, все уляжется и придет в норму. – утешает меня. Наивный.
- Ничего уже не будет хорошего. Мать в тюрьме, отец мертв – семья маньяков. Может я тоже такая же? Что здесь может быть нормальным? – ору я.
- Ты, ты в этой истории есть и будешь светлым лучиком, ты самая светлая и нормальная, невероятная девочка, которую я встретил. Ты смелая, сильная, вместе мы со всем справимся. Ради тебя я первый раз прыгнул с тарзанки, парашютом, ради тебя отправил свои работы и ради тебя готов бороться со всем миром. Мы вместе, понимаешь? Вместе мы все преодолеем, главное верь в нас. Я счастлив, что встретил тебя, никто из них не знает тебя, так как я. Ты самое лучшее, что могло случиться со мной. У нас все будет хорошо, все получится, вот увидишь. Главное не опускать руки. Я очень сильно тебя люблю.
- Ты, правда, думаешь, что я хороший человек? – тихонько произносит Лида.
- Самый лучший, светлый, где та задорная девчонка? Ну же улыбнись, не грусти. – встряхиваю я ее легонько.
Она улыбается, на щеках ямочки.
- Я тоже тебя люблю. – краснея произносит она, мне на ухо. Ее горячее дыхание щекочет меня, ток проходит по всему телу, она заводит меня и откликается во мне.
- Хочешь, можем прыгнуть вместе? – произношу я, а иначе могу поддаться своим желаниям.
- Нет, не хочется. – отвечает Лида. – Посиди со мной рядом. Я решила продать дом, а может лучше его сжечь?
- Ты чего, не надо, продай, а вырученные деньги пойдут на учебу. – отвечаю я.
- Ты иногда такой правильный, было бы лучше спалить все к чертям, пепел развеять. – говорит Лида, а в глазах искорки.
- Ты не знаешь, здесь есть поблизости прокат машин? – спрашиваю вдруг я.
- Откуда в пустыне прокат машин.
- Тогда поехали в город, есть идея. – произношу я, мне нравится как она меняет меня, и я готов меняться.
Приехав в ближайший прокат машин, я выбираю мотоцикл. Отец Хантера учил нас с четырнадцати лет кататься. У Хантера получалось не очень, а вот я был рожден для них. Может вместо машины завести железного коня? Черный мотоцикл, блестит на солнце.
- Ты уверен, что сможешь на нем уехать? Я не хочу так рано умирать, я молода, красива и еще хочу быть на своей свадьбе. У меня конечно сейчас депрессия, мать в тюрьме и сообщница отца, но кончать жизнь самоубийством я не готова. – возмущается Лида, такая милая, а мои глаза блестят, в крови вскипает адреналин, класс.
- Живо садись или я уеду один. – командую я, она покорно, одевает шлем и садится обняв меня. Как же это круто.
Ветер в лицо, скорость, кровь кипит, как же здорово. Выехав за город Лида отрывает свои руки, снимает шлем и расставив руки кричит.
- Круто, я птица. Класс.
Я мчу, ловко лавируя на поворотах. Надо было взять с собой куртку, хоть на улице жара, но от ветра прохлада. Лида приходит в норму, на нее свалилось многое: отец серийный педофил, мать ее все знала и покрывала отца, как она говорила Лиде, что сильно любила отца, но как можно не замечать ужаса творящегося в доме? Она понесет свое наказание, двадцать лет в тюрьме. Резко торможу, Лида утыкается мне в спину.
- Ты чего? – удивленно спрашивает она, я строго смотрю на нее, она тут же одевает шлем, а я разворачиваюсь и заезжаю на заправку. Наполнив канистру бензином, даю ее в руки Лиде.
Да это наказуемо, если нас поймают, но сейчас это правильное решение, я согласен с ней, правильно сжечь все плохое и ветер развеет все. Огонь ярким пламенем поглощает все. Лида перевезла свои вещи к нам. У нас не большой дом, но в нем уютно: три комнаты и в каждой своя ванна. Лиде понравилось, а мама приняла ее. И как же можно не полюбить это рыжее чудо. В свое время мама полюбила моего отца – убийцу, она не защищает родителей Лиды, но понимает ее чувства, кто мы такие, чтобы судить. Мама окружила заботой и своей любовью. Не знаю, когда сможет простить Лида своих родителей и сможет ли вообще. Яркое пламя, вся жизнь сгорает за минуты, и вот уже тонкий дымок на пепелище. Ветер развивает его, уносит прочь, Лида вздыхает.
- Спасибо, что помог мне, справится, мне не страшно, я знаю, что рядом со мной есть те, кто поддержат меня в любую минуту и придут на помощь. Отвези меня в ближайшую церковь.
- Что? – спрашиваю я.