И вспомнил Бахадур, как пошутила Анаханум,- наивная Асия думает, что это лишь в воображении Бахадура, насчет шахской дочери, а вот она, Анаханум, шутит за чаепитием, и пристальный на нее взгляд Сальми-ханум: мол, не тому дорого обойдусь, который кормить будет, а тому, который одевать, ибо хлебом не корми, ест как птичка, а обрадуй. "Это плохо, да?" Определенно жгла деньги!
А Сальми-ханум как вспыхнула!.. Какие у нее руки< Бахадур загляделся на них. Тонкие пальцы, и они ведут свою игру, помогая словам, раскрывая их суть, и не поймешь, кто кем правит: речь ли руками или руки речью!
То, собранные вместе, вонзятся как стрела в грудь, а потом раскроются и плавно поплывут, будто в танце, и чашей вдруг - вопрошая или моля. И ребром! и ребром,- нежно прикоснутся, но не разрежут, а снимут лишнее, мешающее, может, и голову, если давит тяжелым грузом, и нет от нее покоя.
и дом уютный, с виду дом как дом, каких немало, утопает в зелени, и сад, где яблони и вишни, и кусты граната, инжир и айва, вилла загородная, а под ним - дворец, холодильник на всю стену, и туши висят, запас на долгие месяцы, если что, автоматика и сигнализация, баллоны, энергопечь, особые мешки (мука??), и ход подземный, выход через люк на площадку, где всегда наготове, если что... (вертолет?),- особняк вроде сарая, густо крапива разрослась.
Засиделся Бахадур в гостях, пора и честь знать, явился, потому что "тесть" в командировке: важная поездка, развеять страхи, личные общения и контакты, лицом к лицу, без свидетелей.
Волнуется Сальми: смутная тревога, что все это когда-нибудь кончится. И что тогда?
Сообразил Бахадур: надо уйти (в воздухе клубится беспокойство).
его волокут, ботинок соскочил, остался на гладком асфальте, как зверек какой, эмблема: диковинная птица с хищным клювом!., пятка изодрана, соскочил второй ботинок, и узкоколейная дорога от ног темно-вишневого (кровь?) цвета, тесть волочит его.- куда тащишь?- стонет,- пожалей!., а тесть знает, что, если даже и праздничный звон колоколов, и бирюзовая голубизна минаретов, надо волочь, и толочь в ступе, но прежде тащить, чтоб повис.
Весь город опустел: матч? И скоро из чаши стадиона мощный вздох взлетит в небо: "Нефть"! "Нефть"! - орут (болельщики?) - запасы иссякают.
И высятся мечети - голубые купола, секрет утерян, и резьба, буйная дикая зелень меж развалин как крепкие прутья, не оторвешь.
и ты, неуч, крутишь их на руку, чтоб оторвать, а корень, пройдя сквозь минарет,-- в землю, и врос-вырос на том полушарии, тянешь изо всех сил, а кругом люди, вскинули головы, смотрят на джигита, как он крутит и крутит, и пальцы срезает острый, как меч, стебель, и четыре алых фонтана бьют (уцелел только большой палец).
Из чаши стадиона - рев, гул, скандируют: "Мо-лод-цы!.." (Кто?)
а если иное?! слухи! тесть выталкивается вверх (на вздохе масс?) это детали! рядовое второстепенное кресло, а потом, как присмотрится,- и опыт! и хватка! и гены (?), и энергия! а у других, у сонных, слипаются глаза, устали, и шар на двух шарах, нет сил, и катятся... нет-нет, шары! и добрые глаза дракона!
Бахадуру его недавно в подарок привезли из-за моря. "Ой какой добрый!" вскричала Анаханум. Он подарил ей дракона, с длинным языком, загнутым вверх трубочкой (необожженная глина?), и хвост упруго кверху, а ноги короткие несут нежное туловище, над которым высится широченная шея, и приглажены, будто чьей-то рукой, зубцы ороговевшего гребня на спине.
да, Бахадур (Первый?) с Анаханум, это другие будут умирать, как суждено, а ему жить и жить, сердце? вживлен стимулятор! вены? тоже! особые, вечные, век двадцать первый (и двадцать второй?) - как? еще жив Бахадур? и звонкий солнечный весенний день искрится чистыми звуками, и голубизна куполов мечети, а за то время, пока эти истории, козни и прочее, изобрели колесо (не здесь), и вечный двигатель, и разные другие безделушки, облегчающие житье-бытье, и ракеты собирают сгустки (чего? туч? душ?., лицемерных вздохов?), чтоб облегчить, и улетают, увозя и сгорая.
13
Только Бахадур вышел из своей комнаты, вдруг такая нелепая встреча в коридоре (уточнять не надо, где),- в отсеке, где в одно и то же время оказались Джанибек, как будущий тесть, и Бахадур, как... Но о том уже было!
- Вы не заходили ко мне?
!! - так просто?
- Нет? А мне показалось, что я слышал ваш голос, это были, значит, не вы...- Идет, и Бахадур за ним, как на привязи. А потом и вперед пропустил: входите, мол, как уважаемого гостя.
Бахадур знает о разговоре отца с дочерью насчет тайны, которая у нее появилась.
Джанибек ждет, что Бахадур скажет, а Бахадур - о чем тот спросит И слышно, как тикают настенные часы, неспешно, размеренно, с достоинством (вот бы сюда частотный флюидоуловитель Фу-икс)
А время между тем бежит.
Ну-с, он слушает!
И Бахадур начал говорить. Боже, о чем он только не говорил!.. О задании одном, и как он выполнил.
- Это какое же?
- Аферы с машинами! Купил - продал - купил, вседозволенность, так сказать, и всепрощенчество,- эти слова-близнецы недавно пустили в ход, и они трудно поддавались переводу на восточные языки,- и так далее. И о другом поручении, когда...
- А это что за поручение?
- Ну, в Баилове, у бывшей тюрьмы, где революционеры сидели!
- И что же?
- Насчет воскрешения умершего деда. Чтобы внука успеть прописать.- Даже новую схему свою вспомнил, зря он ее забросил, о типах и функциях демагогов, вроде бы импульса или движущей силы (??), и как трудно пришлось собирать материалы, и о поездке, когда надо было выяснить, точны ли сообщаемые данные, "а как же? кто посмеет?".
- Это к документу, помните? Потом заметка "Под личиной правдоискателя".
- Чем вы занимаетесь в свободные часы?
- А разве они выпадают?
- Так уж и нет их?
И он день за днем (мастерская!): ну да, командировка, потом дни рождения (Агила? Перестали отмечать: бомбардир и анархист! Муртуза? смотрит на руки: кто что принес? Адила? Шум, киносъемки, бородачи. Или... Это ж можно проверить!..). Вы же знаете, какая у нас большая родня!..
- А В СРЕДУ ЧТО?!
- ЭТО КОГДА К СЕБЕ ДОМОЙ И В ГАРАЖЕ?
- И О ЧАДРЕ РАССКАЖИТЕ!!
- ... забегался, пока открепился, такая волокита, надо б упростить, не женщина,- улыбается,- а палач, ну, вы знаете, астматик, ни за что не соглашается открепить, пока лично не познакомится, а молодец! На таких пунктуальных и дотошных мы и держимся!
Это она некогда, после Расула, выступала, перед стариком, бросившим в зал свою фразу-фугаску насчет "ползала взяточников" (и бурные аплодисменты) - "Мы, женщины...", мол, любим вас как мужчину, Джанибеку будет приятно, что вспомнил ее.
- А В ЧЕТВЕРГ? А В ПЯТНИЦУ?
- ДА ЧТОБ Я!.. ГОРЛО ПЕРЕГРЫЗУ ЛЮБОМУ, КТО ПОСМЕЕТ!
- ...восторгались зятья, какие перемены у нас ожидаются. Хансултанов, тот даже в лирику ударился, Аскер Никбин разинул рот, не ожидал, что у Хансултанова поэтический дар.
- Родня довольна, значит?
- А как же?
- И никаких проблем? Даже Аскер Никбин не хнычет?
- Поэту, разумеется, все мало, это исстари водится.
- А я думал, умерил он аппетиты, получив все звания. И чем он удручен, наш поэт?
- Чтоб публика всегда о нем помнила.
- А забудет - подкинуть ей что-нибудь взрывчатое, так?
НЕДОВОЛЕН АСКЕРОМ!!
- Что вы! Одна лишь печаль у него: с переводчиками туго.
- Да?
ВСПОМНИТЬ!!
Сокрушался недавно Аскер: "Прежде великие переводчики были, а теперь рифмуют бойко",- и сыплет именами из тех, которые запомнил: Оленин, Переделов, Чуялов.
- Что ж Толстогубое не поможет своему другу?
ПЕРЕЙТИ К МАХМУДУ!! Но как?!
- Да, да Аскер тоже, как и вы, вспомнил Толстогубова,- приврал Бахадур,я, конечно, несколько сгустил краски, да и как нам не возгордиться, когда вы, Джанибек Гусейнович, такое дело задумали, именно мы, другие годами ждут, а тут сразу!.. И Махмуд такой важный и чуть что - ваше имя у него на устах, а энергии в нем!.. Даже в гостях за телефоном, а потом мы, к примеру, беседуем, а он пишет, неловко даже, будто разговор протоколирует, а ему, видите ли, к завтрашней записи срочно подготовиться надо, такое впечатление, что сразу двумя руками пишет! (об Ильдрыме б!! Может, годовщина смерти?! Десять? Двадцать? Не успел!).