"О чем они?" - насторожились все, а прежде - Правая Рука (давно никаких от него сигналов НАВЕРХ - что замышляют?..), и волнение пробежало по затихшему залу (с выгнутой стеной-окном), а ББ казалось, что шеф забыл о том, что они друзья детства, хмурится, недоволен чем-то, особенно как снял с него недавно новую шкуру, после того как при Расуле снял,- появилась новая, еще крепче, так что не надо печалиться, нет худа без добра.
К тому же накануне удачно прошел АУКЦИОН друзья в беде не оставили, выкупили его Красную душу и Джанибек как будто остался доволен чистой, без при месей, прибылью (ив фонд слепых, кажется, перечне лил энную сумму, о чем местные газеты поведали восторженному читателю, а Джанибеку, кроме того, важно было проучить Друга Детства, порасторопней будет, вобьет в башку, что план прежде всего, и любыми путями чтоб сводка без задержки двигалась от разных ведомств на стол к Джанибеку и от него наверх, и пресса аршинными буквами оповестит, вынеся нули на первую страницу, радиостанции заполонят вестью эфир).
Не слышал никто про аукцион? И не услышит - это для сверхсверхузкого круга, максимум семеро, любимая народная цифра, даже Правая Рука, входящая в семерку, не знает (правда, семерка эта иного калибра): что ни говори, а все ж таки чужой, проболтается, и пойдет из края в край весть, что в ведомстве Джанибека шалости себе позволяют.
Вход сюда в частный дом по особому приглашению (из уст в уста, через уши, разумеется),- для родичей, друзей, меценатов, это по старинке, а нынче спонсоры, и Цветочные магнаты тут, и заправилы Шашлычных точек, и Огородные в системе вседержавного огорода плантаторы, как пугала, и Винных дел мастера, набили руку в конвейерном производстве чернухи-бормотухи, рекой она течет, заливая, а точнее, конкурируя с сибирскими реками.
- Наши вина... (и о нектаре для сердечных мышц),- любил выступать Джанибек перед виноградарями, выезды к ним готовились задолго, обставлялись торжественно, речи, грамоты, приветствия.- И непременно о том, что наши вина ждут на Крайнем Севере и Дальнем Востоке.
И гнали цистерны (спаивать народ).
Да, аукцион,- пускай выручают своих покровителей-шефов, провинившихся перед Джанибеком, выкупают их красные книжечки. Нет-нет, не скопом эти аукционы, а персональные, и каждый приглашает своих. А им, явившимся, это в удовольствие, что приглашены, престижно очень,- бумаги ведь, ну, деньги эти, девать некуда!.. Одна только печаль, что не удается близко лицезреть Джанибека,- неизменно ведет аукционы Бритоголовый, а Джанибек спрятался за кулисами, куда транслируется, видны и зал, и лица, и жесты, слышны речи, кого-то копирует.
Меценаты, опекаемые Другом Детства (такой могучий щит!), обязаны, как о том уже было, выкупить эту самую книжечку, Красную душу, высоко она котируется на черном рынке, в городе две тыщи, в деревне три, а попросту говоря - ни шагу без нее, она и мотор для движения, она и горючее для сердечного жара,выкупить, выказав тем самым искреннюю любовь: чем ей в сейфе чахнуть, книжке этой, одна-две еще куда ни шло, а их с десяток уже накопилось, среди них и ректорская есть душа, и риковская, и комитетская,- пусть лучше вертится-ворочается в деле, не давая купюре плесневеть.
Если не выкупят - места лишатся, за которое через поставщика кадров честь честью внесена сполна плата, и настала пора каждой этой книжечке ход дать, спустить с молотка, который в руке Бритоголового.
Да, в одной руке молоток-колотушка, в другой - Красная душа: кто сколько даст.
- Начальная цена ее под цвет души, вот она, трепыхается в кулаке!..- Уже знают, но молчат.- Красненькая десятка ее начальная цена!..- И выжидает, пока хохот в зале не утихнет. Шутник этот Бритоголовый, а он просто ритуал соблюдает, вовсе не шутит над почтенной публикой.- Кто больше?
- Сто! - И снова хохот: кто-то рассмешил публику, но планку надо поднимать не сразу.
- Еще нуль! - Это уже разговор: сейчас перед нулями пойдут цифры, движение убыстряется, и скачут кони (всадники с пиками), цокот копыт, и даже через ступеньку от единицы до девяти, пока кто-то не добавит еще нуль, и воцаряется долгое молчание, учащенно дышат, кто-то сопит, лишь глас Бритоголового слышен, стыдит собравшихся, будя в них джигитов-богатырей:
- Чего умолкли? Ведь речь о душе! И чьей! Друга Детства! И . так дешево вы ее цените?! Раз! - стучит молотком Бритоголовый.- Два!..
- Три! - из зала (это уже сумма!).
И снова долгая пауза.
(И так далее.)
Деньги внесены, Красная душа возвращена владельцу и он воспарил, вылетев в форточку, чтоб занять свой престол, но торг еще не завершен, ибо наши, так сказать, купюры (бумажки), на которые чем дальше... ну, это ясно! по желанию (капризу?) Джанибека,- не сам, конечно, а через доверенное лицо,- частично могут пересчитаться путем устранения конечного нуля, такая сегодня такса, на конвертируемую валюту, "в конверте", как обозначает ее Бритоголовый.
Вчера аукцион, а сегодня беседа по душам (душа отныне у обоих, и прежний холодок растаял),- ударились в воспоминания, и Джанибек краем глаза видит, что кое-кто в зале (Правая Рука) волнуется, и это его забавляет: какие иные сигналы он пошлет, кроме победных рапортов,- весь куплен и живет припеваючи, никаких забот (а припев: "Как все, так и я", из популярной песни). Напишет, что Джанибек навел на всех страх? А разве иначе дело пойдет? "Если,- сказал однажды,- не держать постоянно над головами моих земляков ВОСТРЫЙ,- так и сказал,- меч,- выйдут из повиновения и тогда словами их в РАЙ уже не загонишь".
Оттуда, из центра, пришел запрос (не переслали, а из уст в уста, когда советоваться позвали): верны ли данные, содержащиеся в КЛЯУЗЕ (Шептавший Джанибека в обиду не даст!), Шептавший жаждал услышать: "Нет!", и Правая Рука не заставил (а?) себя долго ждать. Данные верны, но что толку? Ему, временному здесь, встревать в драку? Собрать незаметно что можно (дань?) и выходить из игры (завидовать Расулу станет, как тот за океаном окажется...): ясно и без проверок - вот близкие и дальние, которые выдвинуты, возьми и перелистай телефонную книжку, и братья, и племянник, и сестра, и муж племянницы, и муж сестры, и сестра жены, далее брат жены (Салим? А куда его-то двигать, каратиста?..), и двоюродный брат тоже, и тетя жены, даже муж ее двоюродной сестры, а еще и тесть племянника, ну да, по связи которой помогал Зурначиеву,два года вакансия была.
- А разве он не умер? - И ТАМ ТОЖЕ ЗНАЮТ!
Вспомнил: умер (и мемориальная доска вбита в стену!).
И так далее, несть им числа: и книжка телефонная не поможет, ибо как узнаешь, что знатный юрист, имеющий рубрику в газете,- этим он огорошил Шептавшего.- является отцом свояка сына Старшего брата?
- Кем-кем? - переспросил Шептавший.
- У старшего брата - сын, у сына - жена, а у нее - сестра, на которой и женился знатный юрист.
- Да,- позавидовал Правой Руке Шептавший: в такие тонкости вверенного ему края посвящен!..
А Джанибек продолжает, пока Правая Рука обдумывает очередное послание наверх, шифрограмму из трех частей: УРЮК ЦВЕТЕТ, с планами, дескать, блеск, АРЫК ЖУРЧИТ, идеи на должной высоте, И СОЛНЦЕ СВЕТИТ, то бишь Конституция выполняется (и жар заливает грудь Друга Детства).
- Ту, которую глазами ел, тоже помнишь? - спрашивает Джанибек.
Ну вот, слава богу, вернулось прежнее, отлегло от сердца Друга Детства.
- Как же, конечно, помню! - заблестели глаза, и он на радостях стал тыкать: - Помнишь, как она тебя ни в какую сначала?..- И осекся. "Не забывайся!" - ему каждый раз жена.- Да, да, хорошее время было,- поспешил,- и спасибо, что вы вспомнили!
- А у тебя знаешь кто первым отделом заведует? - Эти неожиданные переходы! Как же не знает: Унсизаде!
- Представь, твой Унсизаде внук той мельничихи! - И пока Друг Детства приходит в себя: "Радоваться или снова подвох?" - добавил: - Ну вот, мы с тобой и здесь поделили ее внуков, у меня Фархад, у тебя Фарид.
А тут, как шеф заговорил, страх вдруг закрался в душу Фархада: не очень-то! У Бахадура тоже могут быть свои козыри вроде их деревни Исс, и он поспешил ответить на вопрос шефа о Бахадуре:
- Как же, я очень им доволен, деловой, исполнительный.