Тотчас молва по артели: Джанибек тут! И высыпали на берег все начальнички (как успели?).
Напустив страху, двинулся в обратный путь.
- Я,- тому говорит,- хотел на тебя взглянуть, за тебя хлопотали, вижу, что парень СТОЯЩИЙ (дорого).- Знай, мол, свое дело.
Сел за руль, и катер сорвался с места, а потом стоп! захлебнулся мотор, лодку в море стало относить. С моря знаки делают тем, кто на берегу: спасайте!.. Срочно отрядили моторку, забрали Джанибека с его людьми на берег.
Джанибек решил, что диверсия: ни в какую в лодке не поедет,- и в плавках двинулся к проходной (сторож, завидев Джанибека нагишом, чуть богу душу не отдал). Сели в машину, и зам с ними.
- Сигналы на тебя поступают,- Джанибек тому.- Люди у тебя ИСЧЕЗАЮТ.- И долгий взгляд: то ли предупреждает, чтоб бдительным был, то ли стращает.
Зам спокоен: хорошо РАБОТАЮТ (через Старшего брата). Но и Джанибек не всесильный,- жалобы потоком идут, и в Центр тоже.
Рыбнадзор прибыл, из новых: упрямец (вроде Асии).
Таких просто убирают, чтоб ИСЧЕЗ.
Туда нос сунет, сюда, что-то записывает, а здесь у зама все шито-крыто. Докапывается, куда вся ПРОДУКЦИЯ идет?.. А здесь - ТОЧКА Джанибека.
Вот он, рыбнадзор, спиной к ним сидит, что-то пишет. Зам взялся прикончить: выстрелил - насмерть! Смотрит - не тот, ошибка вышла. Помощника уговорил взять на себя (не возьмет - убьют ведь!..). И на стол помощнику много нулей, а впереди - единица: за то, что возьмет на себя.
Согласился. Дескать, на любовной почве.
И снова на Джанибека вышли, чтоб позвонил наверх. И он специально звонил,дали срок, заменив высшую меру.
Рыбнадзора след тоже простыл: ни живого не нашли, ни мертвого.
А наверху ПОНИМАЮТ, но нет улик. План - как проникнуть в артель, когда точка эта под защитой ВЛАСТИ: оперативник под видом рубахи-парня заявился на рынок рабсилы (в Мардакянах?).
Учуяли!..
Драка, арест, пытки - раскололся... Бригада из Центра, знали ведь, куда послан.
Джанибек неистовствовал: чтоб в его епархии _ такое?.. Дескать, справится сам. А следователя, который из Центра,- в иной регион, где слабая власть (Шептавший помог). И свидетели вдруг исчезли, как УБРАЛИ следователя,- кто куда, и на тот свет тоже (инсульт!), а кто и ума лишился, бригады работали по особому НАЖИМУ, атаке (психической?), косвенным воздействиям, а на кого и через детей, опытные практики!..
И суду ничего иного не оставалось, как закрыть дело.
(И это Джанибеку припомнят.)
Долго потом беседовали с Расулом, сидя на открытой веранде. Двор усеян золотыми листьями, а на голых ветвях оранжевые шары, хурма налилась соком и ждала, чтобы ее сорвали; и, будто лакированные, гранаты. И о предшественнике, в назидание Расулу (до всех этих историй: шито-крыто, икра и осетровые):
"А какой парень был! Как прогремел рекордами! И что же? Был простым рабочим парнем, а сделался беком.- Это, но Джанибек не скажет, из докладной Айши.- А дом его ты видел? - И долго-долго о близнецах-братьях: контроле и гласности.
- Не братья,- перебил его Расул,- а брат и сестра.
- Как так? - не понял Джанибек.
- Гласность - она, а контроль - он.
- Вот ты о чем!..- Недоволен, что Расул его какой-то чепухой перебил. А тот еще и разглагольствует, мол, гласность, чье имя у всех на устах и вошло в золотой словарный состав всех мировых языков... с этим хоть куда ни шло, а вот братец ее чуть слабее, родился, когда, очевидно, мама обессилела.- Контроль, такое редкое имя!..
- ??
Джанибек вернулся на прежнюю стезю:
- Нет, надо же, как распустились! Говорят, деньги не пахнут. А деньги, которые собирали ему, отправляя на курорт или в столицу, пахли зеленью, кинзой-петрушкой (Расул, помнится, снова поправил: "Петрушка не пахнет", на сей раз Джанибек не обратил внимания). В общем, зеленью и вином пахли его деньги. Сунул, говорят, в ресторане таристу (или кемянчисту?) меж струн крупную купюру: вот мы какие щедрые, не то что вы, уползли в свои норы и чопорны, как белые шайтаны. И чем гордимся?! - А это уже о собственном предшественнике.- Мол, яркие автобусы ходят по улицам, разукрашенные, как петухи. Угловатые, неуклюжие автобусы - от них и шум, и выхлопы, опалены гарью листья чинары (и в страхе собираются пассажиры в середину автобуса,- согнется, и, как рога, поднимутся кверху передние и задние колеса)". Ездил в соседнюю страну, а ему там подарок, видеоагрегат и всякая иная телеаппаратура, чтоб контракт подписал (не из своего же кармана? терять нечего!..),- платить из казны за эти морально устаревшие автобусы.
От дум клубятся виски, курчавясь на затылке, и мягкие шелковые волны ниспадают на лоб.
Сплетни, сплетни!..
Сколько их и кто, главное, распускает?
А Джанибек острыми вопросами, от которых неспокойно, отвлекает себя, чтоб не думать вовсе, забыть,- об Анаханум! Как она могла? Чуть забыл о ней, и сразу наказанье, так всегда: пустишь на самотек - выходит боком. А тут новые данные о движении звезд. Ах чудаки! Неужели не отгорели еще надежды у Расула и у надо же, как родственники взволновались! - Бахадура... Что ж, и мы некогда были молоды; кстати, а сколько Бахадуру? И где был Джанибек в его годы? Задумался Архив? И никаких иных иллюзий. "Тсс!.." Кто ж распускает слухи о Расуле? Мол, вместо него. Недруги?
А тут столько дел: время созывать симпозиум, сотни и сотни гостей всех рас и цветов кожи, объявлен специально конкурс на эмблему (значок), Джанибек привлек к участию художника, и он, ничего оригинального не придумав, разрисовал нули и наложил их во множестве один на другой, линии нулей искривлены, вроде марева, или длинный телескоп, устремленный в мироздание; короче, большое О, а внутри - поменьше и меньше, почти до точки дошло, а надо б не круг, а треугольник, ибо тема симпозиума: "Пирамида Стресса", и уже выехали сюда - кто из самых дальних мест, а кто еще начинает путь на верблюдах, поклонившись прежде Сфинксу, а потом пересядет на пароход, чтоб достичь аэропорта; есть и такие, кто на быстрых лайнерах с пересадками: ходили головой вниз - станут на ноги; или выберутся из-под обломков после налета. А кому и успеть отскочить, вот-вот рухнет мост,- да, нечто грандиозное, и взвешиваются дотошным фином (ибо поручение Джанибека) эннозначные нули на ох, ох, как высоко взято - весах истории: кто кого задавит - тяжесть пирамиды эти немнущиеся, шуршащие и гибкие, как каучук, нули, или бремя нулей пирамиду.
И еще опасался Джанибек, что вообще отменят. Жалко времени, столько уже готовятся: и научные выкладки, и ученые разных отраслей, и этот документ на бланке с многостраничным приложением; и гостиничные, и для даров цветные коробки по рангу, по континенту, интересам и традициям: розовые, голубые, желтые и коричневые; и поездки по четырем маршрутам; учтены простои (из одного кармана - в другой); и на переводчиков - которые сопровождают, а которые синхронно переводят; и на ежедневные возлияния, стало традицией гостеприимства, в каждый номер - богатыри бутылки с медалями, а на столах черные кругленькие шарики, то, что ложкой захватывается, солоноватые (?! просто черная икра); порядок есть порядок- переведены на человеко-часы и остановки предприятий, а потом книги, тиражи, и супер (обложки), и особые шрифты; и Айша вовлечена, ее улицы магистральные,- и зеленая краска с чахлых кустов небось не сойдет (красили к приезду Высокого гостя); и поездки-в города, поселки, и за море, и за хребет, альпийские луга... И там тоже: люди, часы, энергия, горючее, но лето, дни длинны и солнце светит даром над головой (экономия энергии!), короче: стресс! и голосовым связкам Махмуда работа будет,- что ж это, думает Джанибек, вся династия, выходит, привлечена?!
Вся, да не вся!.. РАСУЛ!
А как ведут себя преданные в свете слухов? Смятение или злорадство?..
- Виделся? - неожиданно спросил Джанибек у Унсизаде. Не у Фарида, у Фархада.
- Нет.
- Чего ж так?
- С какой стати?
- А разве не дружен... был?
- Ну что вы, какая дружба?!
- Зря, так нельзя, надо посетить и узнать, как и что.- Почти приказ, а Фархаду и самому хочется, думы о будущем, а вдруг?!