Клэйтон прошел через комнату, устроился на стуле напротив нее и накрыл ее ладони своими.
– С вами и Уиллоу все будет отлично. Прежде всего нужно думать о ребенке, это правильно сказано, и я принимаю и уважаю такой подход к делу. Мы поступим, как вы решите, Линдси. Я сейчас уйду, и вы сможете немного поспать. – Фонтэн улыбнулся. – Не думаю, что Джи Ди сегодня вернется сюда.
– Да, она, разумеется, не придет.
Клэйтон встал и поцеловал Линдси в лоб.
– Проводите меня до двери и закройте за мной. – В дверях он провел мизинцем по щеке Линдси. – Знаете что, Линдси? Кто бы ни был тот парень, но он дурак, что отказался от вас. Спокойной ночи!
Линдси закрыла дверь за Клэйтоном, прислонилась к ней спиной; ее руки покойно лежали на аккуратно округлившемся животе.
Дэн, подумала она. Дэн.
Вздохнув, Линдси открыла глаза и почувствовала, что едва в силах шевельнуться от усталости. Через несколько минут, выключив в спальне свет, она с наслаждением скользнула в манящую теплоту кровати.
Но сна не было – нужно подумать о плане Клэйтона, о его предложении жениться на ней, защитить тем самым ее и малыша от скандала. Ее слова, вероятно, звучали так эгоистично – подумать только, ребенок для нее имеет первостепенную важность! Но все должно было быть так, а не иначе – Уиллоу и в самом деле для нее важнее всего на свете.
Выйти замуж за Клэйтона, размышляла Линдси, означало обрести для Уиллоу отца, который признает ее своим ребенком. И, может быть, – пусть это только предположение – может быть, Клэйтон будет навещать дочку и по завершении картины, и та сможет почувствовать, что у нее есть любимый папочка, и Уиллоу не будет одинока?
Слезы заструились по щекам Линдси.
Да, для ее ребенка будет лучше, если она выйдет за Клэйтона, и утром Линдси объявит ему о согласии. Фонтэн публично признает Уиллоу своим ребенком – стоя перед толпой репортеров, скажет, что любит Линдси Уайтейкер и ее – их! – будущего ребенка, и Уиллоу минует тень одиночества. Дэну О'Брайену, знай он обо всем этом, было бы глубоко наплевать.
Линдси дотянулась до лампы на ночном столике и выключила ее. Взяв веточку вербы, она кончиками пальцев провела по каждой почке. Душа ее была в смятении.
Дэн должен быть Онором Майклом Мэйсоном, и Линдси ощутила, что теперь ей гораздо проще сделать так, чтобы это произошло. Бен, увидев Дэна в роли ветерана вьетнамской войны, сам поймет, что перед ним Онор. И если Дэн примет предложение сниматься в фильме, у нее, Линдси, не будет оснований скрывать от него свою беременность.
Потому что она будет носить в утробе ребенка Клэйтона Фонтэна. Ребенка своего официального мужа.
Линдси бережно отложила ветку вербы и выключила свет. События вечера вновь навалились на нее, обступив со всех сторон, слезы потекли по щекам, и она медленно погрузилась в тревожный сон.
Войдя в квартиру, Бен включил одну лампу, и пространство гостиной озарилось мягким светом. Не глядя на него, Джи Ди медленно подошла к черной высокой скульптуре и дотронулась до нее. Бен снял пиджак и галстук и теперь смотрел на девушку. Та подошла к стене из окон и, обхватив себя руками, стала смотреть в ночь.
– Одолели мысли, Джи Ди? – негромко спросил Бен с другого конца комнаты.
– Я чувствую… – Она замолчала, затем повернулась к нему. – Я чувствую себя, как и в день приезда из Портленда, когда все только начиналось.
Бен медленно подошел к ней.
– И как же ты себя чувствовала тогда и сейчас?
– Как будто это все невзаправду, и я – это не я, а самозванец, которого вот-вот разоблачат и с позором прогонят…
Бен остановился перед ней.
– «Дорога чести» – она-то ведь настоящая, так?
Джи Ди кивнула.
– Да, я знаю, но… – Она вздохнула и виновато развела руками.
– Но что? Продолжай, поделись сомнениями, Джи Ди.
– Бен, это так трудно объяснить. «Дорога чести» была мечтой, и вот она начинает становиться явью. Но за это время ты успел стать моей мечтой. Я влюбилась в тебя, фантазировала, как ребенок, что ты мне скажешь, как любишь меня. Как много всего произошло сегодня, Бен. Боже, даже представить себе трудно!
– Джи Ди, я…
– А теперь вот я стою здесь, собираясь лечь с тобой в постель, собираясь стать твоей женой, влюбленная в тебя – и снова во всем сомневаюсь, чувствую себя мошенницей. О, Бен, я смотрю на тебя и никак не могу поверить, что ты меня тоже любишь. – Ее глаза наполнились слезами. – О, Господи, ведь ты – Бенджамин Уайтейкер из рода Уайтейкеров-Сен-Клэров, и почему же ты не смог или не захотел жениться на ком-нибудь из…
Бен резко притянул к себе Джи Ди, его зеленые глаза сверкнули.