Спустя целый час, когда на вилле воцарилось зловещее молчание, она на цыпочках спустилась по лестнице и обнаружила Бена, стоявшего в одиночестве в гостиной. Она подошла к нему, бесшумно ступая по выложенному плиткой полу босыми ногами.
— Ты была права, — произнес он совершенно лишенным выражения голосом. — Тебе незачем оставаться здесь. Я предлагал тебе это, не подумав. Возвращайся в Англию, Кэсс, — там твое место.
Ее подруга вернулась домой, когда Кэсс уже собралась уходить. Мэгги проводила исследования в музее в Кенсингтоне, и от квартиры в Холленд-парке до работы ей было удобно добираться пешком. Мэгги удивилась, увидев подругу с вымытыми и тщательно расчесанными шелковистыми волосами, в замшевом костюме, в котором Кэсс ездила в Италию. С тех пор как Кэсс поселилась у Мэгги, она предпочитала носить джинсы, простые брюки и широкие рубашки и тем более не пользовалась ни помадой, ни тонкой зеленой подводкой для век.
— Значит, ты звонила матери? — подытожила Мэгги, снимая с плеча сумку и бросая ее на стул.
Кэсс кивнула.
— Да. Она приходила сюда днем. Я… согласилась встретиться с папой. Как думаешь, я поступила правильно?
Мэгги скривилась. Она была невысока ростом, несколько полнее Кэсс, с шапкой каштановых кудрей. В это время года ее лицо усеивали веснушки, а поскольку Мэгги редко прибегала к помощи макияжа, она выглядела гораздо моложе своих лет.
— Полагаю, у тебя не было выхода, — наконец произнесла она. — Знаешь, мама говорила, что мистер Скорцезе очень беспокоится за тебя.
— Да, — с сомнением отозвалась Кэсс. — Я сказала маме, что именно ты убедила меня позвонить домой.
— Ручаюсь, я выросла в ее глазах. — Мэгги улыбнулась и вытащила упаковку бифбургеров из пластикового пакета с эмблемой «Маркс энд Спенсер». — Ты ведь не горела желанием увидеть родителей, правда? Но ты забываешь: у тебя есть отец и мать. И я уверена, отец искренне любит тебя.
Кэсс вздохнула.
— Жаль, что ты не можешь пойти со мной.
— По-моему, это было бы неразумно, — сочувственно откликнулась Мэгги. — Просто объясни им, каково тебе пришлось. Они не заставят тебя жить с Роджером. Расскажи, как он угрожал тебе в квартире Бена. Ручаюсь, ты не упомянула об этом в разговоре с матерью.
— Да, — подтвердила Кэсс. — Это прозвучало бы… как сцена из мелодрамы. А если они мне не поверят? Если Роджер уже рассказал им свою версию? О, Мэгги, как жаль…
— …что здесь нет Бена, — проницательно докончила фразу ее подруга и тут же отвернулась, покраснев. — Сейчас положу все это в гриль, — добавила она, указывая на бургеры. — Полагаю, ужинать ты не станешь? Тебе, вероятно, предстоит что-нибудь бесконечно более утонченное.
Кэсс не стала возражать, хотя меньше всего в эту минуту думала о еде. Что имела в виду Мэгги? Если бы только она могла сказать ей правду, жить было бы гораздо проще…
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Покидая Англию, Кэсс оставила свои ключи дома, в Найтсбридже, поэтому, когда она прибыла в Итон, дверь ей открыла миссис Оден.
— Кого я вижу! — радостно воскликнула она. — Как приятно, что ты вновь дома. Прошло уже не меньше шести недель. Все мы так волновались за тебя…
— В самом деле? — Кэсс изобразила слабую улыбку. — Мэгги позаботилась обо мне.
Миссис Оден покачала головой.
— Тебе следовало вернуться домой, — с упреком заметила она.
Домой? Кэсс задумалась, что сказала бы экономка, узнав, что у нее нет дома. Настоящего дома. Она не могла вернуться в Найтсбридж и почему-то была уверена, что Диана по меньшей мере без особого удовольствия примет ее здесь.
— Твоя мать в библиотеке, — сообщила миссис Оден. Кэсс гадала, померещилась ли ей тревога, мелькнувшая на лице экономки, когда та вела ее к лестнице. — Перед уходом зайди ко мне.
Библиотека на первом этаже дома в Итоне служила двойной цели: благодаря ей у Гвидо Скорцезе был комфортабельный кабинет для работы и приятный уголок для встреч с коллегами по бизнесу. Но с другой стороны, в случаях, подобных нынешнему, библиотека могла быть использована в качестве места, где можно выпить перед обедом. Открывая дверь в библиотеку, Кэсс даже не подозревала, что ее мать может оказаться там не одна. Она пришла раньше, чем обещала, и из сообщения миссис Оден о том, что мать ее ждет, сделала вывод: отца дома еще нет. Но вид Роджера Филдинга, расположившегося в одном из кожаных кресел у отцовского стола, заставил ее попятиться из комнаты, и только нетерпеливый возглас матери, стоявшей у высокого окна, выходившего на сквер, помешал ей броситься прочь из дома.