— Но ты не выгнала нас.
— Сначала я выдумывала всякие предлоги. Пусть останутся еще на одну ночь, потом еще на одну. А потом призналась себе, что не выгоняю ее из-за тебя. Думала, найду ей работу, жилье, помогу наладить жизнь и тогда ты все время будешь рядом. У меня никогда… Ты любил меня, — заставила выговорить себя Сибилл. — До тебя меня никто никогда не любил, и я не хотела это терять. А когда потеряла, взяла себя в руки и вернулась к прежнему образу жизни. Я думала больше о себе, чем о тебе. И теперь хотела бы как-то искупить вину за свой эгоизм.
Сет отвел взгляд, стал смотреть на свои ноги, которыми болтал над водой.
— Фил сказал, что она звонила тебе и ты послала ее в задницу.
— В несколько других выражениях.
— Но ведь ты это имела в виду, верно?
— Пожалуй. — Сибилл подавила улыбку. — Да.
— У вас с ней одна и та же мать, но разные отцы, так?
— Так.
— А ты знаешь моего отца?
— Нет, я с ним не знакома.
— Но ты знаешь, кто он? Она все время выдумывала разных парней, разные имена и прочее дерьмо. И тому подобное, — поправился мальчик. — Просто мне интересно.
— Я только знаю, что его зовут Джереми Делотер. Они были женаты недолго, и…
— Женаты? — Он быстро взглянул на нее. — У нее никогда не было мужа. Она просто лапшу тебе на уши вешала.
— Нет, я видела брачное свидетельство. Оно было у нее с собой, когда вы приехали в Нью-Йорк. Она надеялась с моей помощью разыскать его и в судебном порядке заставить платить алименты на ребенка.
Сет помолчал, осмысливая подобную возможность.
— Может быть, — наконец произнес он. — Впрочем, это неважно. Я-то думал, она просто взяла фамилию какого-нибудь парня, с которым жила некоторое время. Наверное, он был неудачник, раз спутался с ней.
— Я могла бы организовать поиски. Уверена, мы отыщем его. Просто на это потребуется время.
— Незачем. — Это было сказано безразличным тоном, без тени паники в голосе. — Я просто так спросил. У меня теперь есть семья. — Он поднял руку, обнимая за шею Глупыша, мордой тыкавшегося ему под мышку.
— Да, есть. — С болью в душе Сибилл встала. Перед глазами сверкнуло что-то белое. Она увидела цаплю, парящую над водой у кромки деревьев. Птица взмыла ввысь и исчезла за излучиной, словно ее и не было.
Восхитительный уголок, думала Сибилл. Гавань для истерзанных душ, для мальчиков, которым только нужно дать шанс, чтобы они выросли настоящими мужчинами. Пусть у нее нет возможности поблагодарить лично Рея и Стеллу Куиннов за их щедрую доброту, но она не станет мешать их сыновьям воспитывать Сета. Это и будет выражением ее признательности.
— Что ж, мне пора.
— Ты подарила мне классные принадлежности для рисования.
— Я рада, что тебе понравился подарок. У тебя настоящий талант художника.
— Вчера вечером я попробовал рисовать углем.
— Вот как? — нерешительно вымолвила она.
— Пока получилось не очень хорошо. — Он задрал голову, глядя на нее. — Уголь сильно отличается от карандаша. Может, покажешь, как им работать?
Сибилл устремила взгляд на воду. Она понимала: Сет не просит. Он предлагает. Предоставляет ей возможность и право выбора.
— Конечно, покажу.
— Прямо сейчас?
— Да, прямо сейчас, — подтвердила она, усилием воли уняв дрожь в голосе.
— Классно.
ГЛАВА 19
Значит, он был с ней чрезмерно суров? Но почему, черт побери, она сразу не сообщила ему о звонке Глории? Праздник не праздник, могла бы отвести его в сторону и шепнуть. И все же зря он на нее наорал, а потом еще и дверью хлопнул.
Причина проста. Он был раздражен, неуравновешен, расстроен, потому что первую половину ночи тревожился за нее, а вторую — за себя. А как же ему не расстраиваться, если она вероломно проникла в его душу? В считанные недели просверлила дыру в прочной броне, которую он старательно наращивал вокруг себя более тридцати лет. И он что, должен скакать теперь от радости?
Он, во всяком случае, так не считает.
Хотя признает, что вел себя небезупречно. И даже готов преподнести в знак примирения шампанское и букет роз.
Филипп сам собрал корзину. Положил две охлажденные бутылки «Периньона», два хрустальных фужера — он не намерен оскорблять восхитительное творение французского монаха гостиничными стаканами — и белужью икру, припрятанную дома как раз для такого случая.