— О, мы ждали вас с нетерпением, — с обманчивой мягкостью в голосе отозвался Кэм, покровительственно кладя руку на плечо Сета.
— Этан, закрой, пожалуйста, дверь. — Анна сцепила ладони и положила их на раскрытую папку. — Прошу садиться, доктор Гриффин.
Да, дружеские обращения «Сибилл» и «Анна», столь легко и естественно срывавшиеся с губ за чашечкой кофе в уютной кухне, здесь были совершенно неуместны.
Сибилл села на свободный стул, повернутый к столу Анны, положила на колени сумочку и, обхватив ее онемевшими пальцами, с кажущейся непринужденностью скрестила ноги.
— Прежде чем мы начнем, мне хотелось бы сделать заявление. — Анна согласно кивнула, и Сибилл медленно перевела дух, затем чуть поменяла положение и открыто взглянула на Сета. Тот по-прежнему смотрел в пол. — Я приехала в ваш городок не для того, чтобы причинить тебе зло, Сет, или навлечь на тебя несчастье. И мне очень жаль, что я, похоже, стала виновницей и того и другого. Если ты желаешь остаться с Куиннами, я готова сделать все, что в моих силах, чтобы твое желание исполнилось.
Сет поднял голову и обратил на нее ошеломляюще взрослый и суровый взгляд.
— Мне не нужна ваша помощь.
— Может, и не нужна, но не исключено, что понадобится, — вполголоса сказала она и повернулась к Анне, взиравшей на нее пытливым и, как ей хотелось верить, непредвзятым взглядом. — Я не знаю, где Глория. Мне очень жаль. Я дата слово, что привезу ее сюда сегодня, но мы не виделись очень давно, и я… не догадывалась, сколь она… неуравновешенна.
— Неуравновешенна, — фыркнул Кэм. — Забавное определение.
— Она позвонила вам? — начала Анна, бросив на мужа предостерегающий взгляд.
— Да, несколько недель назад. Она была очень расстроена, сказала, что у нее украли Сета и ей нужны деньги на адвоката, который будет отстаивать ее материнские права в суде. Она плакала, едва не билась в истерике, умоляя помочь ей. Я постаралась вытянуть из нее всю возможную информацию: у кого Сет, где он живет. Послала ей пять тысяч долларов.
Сибилл развела руками, помолчала и продолжила:
— Вчера, разговаривая с ней, я поняла, что адвоката у нее нет. Глория всегда умела изображать любые чувства. Я забыла об этом или предпочла не вспоминать.
— Вы знали, что она употребляет наркотики?
— Нет… и опять-таки до вчерашнего дня. Вчера, когда я общалась с ней, мне стало абсолютно очевидно, что в настоящее время она не способна нести ответственность за ребенка.
— А она и не собирается брать на себя такую ответственность, — заметил Филипп.
— Да, это я уже слышала, — холодно отвечала Сибилл. — Ты сказал, ей нужны деньги. Насколько я могу судить, Глория действительно нуждается в деньгах. И я также сознаю, что у нее не все в порядке с нервной системой. Но, не имея доказательств, мне трудно поверить во все то, что она, по вашим словам, совершила.
— Тебе нужны доказательства? — Кэм с искаженным от ярости лицом шагнул вперед. — Ты их получишь, лапочка. Анна, покажи ей письма.
— Кэм, сядь, — строго приказала Анна и вновь обратилась к Сибилл: — Вы узнаете почерк вашей сестры?
— Не знаю. Наверное.
— У меня есть письмо, найденное в автомобиле Рея Куинна в тот день, когда он попал в аварию, а также одно из писем, посланных нам чуть позже.
Она извлекла их из папки и передала Сибилл.
«Куинн, я устала сводить концы с концами. Тебе нужен мальчишка, плати за него… Думаю, за такого красавчика, как Сет, тебе не жалко будет выложить сто пятьдесят штук».
О Боже, только и подумала Сибилл. Боже всемогущий!
Письмо, отправленное Куиннам после смерти Рея, почти не отличалось по содержанию от предыдущего.
«У нас с Реем была договоренность.
Если вы намерены оставить его у себя… мне причитаются деньги…»
Сибилл стоило немалых трудов унять дрожь в руках.
— И она получила эти деньги?
— Профессор Куинн выписал чеки на имя Глории Делотер — дважды на сумму в десять тысяч долларов, один раз на пять, — отчетливо и бесстрастно отвечала Анна. — И в конце прошлого года привез в Сент-Кристофер Сета Делотера. Письмо, которое у вас в руках, отправлено десятого марта. На следующий день профессор Куинн погасил свои облигации, продал акции и снял крупную сумму денег со своего счета в банке. Двенадцатого марта он сказал Этану, что едет по делам в Балтимор. На обратном пути он разбился на машине. В его бумажнике лежало чуть более сорока долларов. Других денег при нем найдено не было.
— Он пообещал, что я не вернусь к ней, — уныло промолвил Сет. — Он был порядочный человек. Она знала, что он заплатит.