— Но она опять стала требовать денег? Теперь уже у вас?
— И просчиталась. — Филипп подался вперед, пытливо вглядываясь в черты Сибилл. На ее бледном лице не отражалось ни единого чувства. — Она не вытянет из нас ни цента, доктор Гриффин. Пусть угрожает сколько душе угодно, но ни денег, ни Сета она не получит.
— Вот вам также копия письма, которое я отправила Глории Делотер, — продолжала Анна. — Я сообщила ей, что Сет находится под опекой Службы социальной помощи, которая ведет расследование по факту жестокого обращения с ребенком, и, если она появится в округе, ей будут предъявлены запретительный приказ и ордер на арест.
— Она пришла в ярость, — заговорила Грейс. — Сразу же по получении письма Анны позвонила нам домой и опять стала угрожать и требовать. Заявила, что заберет Сета, если ей не дадут денег. Я объяснила ей, что она глубоко заблуждается. — Грейс посмотрела на Сета, перехватила его взгляд. — Он теперь наш.
Она продала собственного сына, думала Сибилл. Как и говорил Филипп. Все было именно так, как он рассказывал.
— Вы являетесь его временными опекунами?
— Скоро станем постоянными, — известил ее Филипп. — Мы уже подали прошение.
Сибилл вернула Анне письма. Все ее существо было объято цепенящим холодом, но она положила ладони на сумочку, сплела небрежно пальцы и ровным голосом обратилась к Сету:
— Она тебя била?
— А вам какое дело?
— Отвечай на вопрос, Сет, — приказал Филипп. — Расскажи своей тете, что у тебя была за жизнь, когда ты жил с ее сестрой.
— Ладно, — презрительно бросил он. — Да, она колотила меня, когда руки чесались. Иногда вполне терпимо, если была очень пьяна или накачана наркотиками. Но в итоге мне обычно удавалось как-нибудь увернуться. — Он равнодушно пожал плечами, словно не придавал этому значения. — Иногда она заставала меня врасплох. Может, пролетала с чем-нибудь. Тогда она будила меня кулаками или рыдала надо мной.
— Почему ты никому не говорил, не пытался обратиться к кому-нибудь за помощью?
— К кому? — Вот дура, подумал Сет. — К копам? Она объяснила мне, что они сделают. Упрячут меня в колонию, и какой-нибудь козел начнет использовать меня, как это пробовали сделать некоторые из ее подонков. Попав за решетку, я стал бы игрушкой в чужих руках. А пока я на свободе, у меня всегда есть шанс убежать.
— Она лгала тебе, — мягко промолвила Анна, в то время как Сибилл искала слова, хоть какие-то слова. — Полиция помогла бы тебе.
— Она знала?.. — наконец выдавила Сибилл. — Про мужчин, которые… приставали к тебе.
— Конечно. Ее это смешило. Черт, да когда она была под кайфом, ей все казалось смешным. А когда напивалась, становилась злой.
Неужели это чудовище, о котором так небрежно рассказывает мальчик, ее родная сестра?
— Как… Тебе известно, почему она решила обратиться к профессору Куинну?
— Нет, об этом я ничего не знаю. Однажды она явилась домой взвинченная, возбужденная, стала говорить, что напала на золотую жилу, а через несколько дней куда-то смылась.
— Она оставила тебя одного? — Почему это так ее ужаснуло после всего, что она услышала, Сибилл затруднялась сказать.
— А что тут такого? Я вполне могу позаботиться о себе. Вернулась она в приподнятом настроении. Заявила, что наконец-то и от меня есть толк. У нее были деньги, много денег, потому что она пошла и сразу купила кучу наркотиков, не продавая себя. Она кайфовала несколько дней. А потом приехал Рей. Он сказал, что я поеду с ним. Поначалу я принял его за одного из тех гадов, которых она приводила домой. Но потом понял, что он другой. У него было грустное и усталое лицо.
Голос Сета изменился, отметила Сибилл, смягчился. Значит, он тоже скорбит, догадалась она. И вдруг глаза мальчика наполнились отвращением.
— Она начала к нему приставать, — отрывисто бросил он. — Рей рассердился. Он не кричал, не ругался, но взгляд его будто окаменел. Он заставил ее уйти. У него были с собой деньги, и он сказал, что она не получит их, если не уберется немедленно. Она взяла деньги и ушла. Мне он сказал, что у него есть дом на побережье и собака и что я могу жить там, если хочу. Пообещал, что мне там будет хорошо.
— И ты отправился с ним.
— Он ведь был старый. — Сет пожал плечами. — Я подумал, что всегда смогу сбежать от него, если он станет распускать руки. Но Рею можно было верить. Он вел себя порядочно. Сказал, что мне никогда не придется возвращаться к прежней жизни. И я не вернусь. Ни за что. А вам я не верю. — Его взгляд опять повзрослел, в голосе появились недетская сдержанность, насмешливость. — Потому что вы лгали и только притворялись порядочной. А на самом деле шпионили за нами.