— Ты прав. — Тяжело признавать собственные грехи, глядя в обвиняющие глаза ребенка, думала Сибилл. Более тяжелого мгновения она еще не знала в своей жизни. — У тебя нет оснований мне доверять. Я не помогла тебе. Могла бы помочь еще несколько лет назад, когда она привозила тебя в Нью-Йорк, но я ничего не хотела замечать. Так было проще. И когда, вернувшись однажды домой, я обнаружила, что вы исчезли, я тоже ничего не стала предпринимать, убедив себя, что меня это не касается, что я за тебя не в ответе. Это было не только ошибкой, но и проявлением трусости.
Сет не хотел ей верить, не желал слышать сожаление и раскаяние в ее голосе. Он стиснул в кулаки лежащие на коленях руки.
— Вас и теперь это не касается.
— Она моя сестра. Родственников не выбирают. — Больно было видеть презрение в устремленных на нее детских глазах. Она повернулась к Анне. — Как я могу помочь? Могу я сделать соответствующее заявление? Поговорить с вашим адвокатом? Я дипломированный психолог и сестра Глории. Полагаю, мое мнение будет иметь значение на слушании дела об опекунстве.
— Не сомневаюсь, — согласилась Анна. — Но вам придется нелегко.
— Ее судьба мне безразлична. Как ни стыдно в этом признаваться. У меня к ней нет никаких чувств, и отныне я снимаю с себя всякую ответственность за нее. Я также прихожусь тетей Сету, нравится ему это или нет. И намерена помочь.
С неприятным ощущением в животе Сибилл встала и обвела взглядом присутствующих.
— Мне очень жаль, что все так случилось. Я понимаю, извиняться бесполезно. Мне нет оправдания. Обоснования моим поступкам есть, но оправдать их нельзя. Мне также абсолютно ясно, что Сет находится там, где он и должен быть. С вами он счастлив. Дайте мне несколько минут собраться с мыслями, и затем я сделаю заявление.
Она неторопливо покинула кабинет Анны и пошла на улицу подышать свежим воздухом.
— Что ж, если поначалу она и заблуждалась, то теперь, по-моему, рассталась с иллюзиями. — Кэм поднялся и закружил по тесному кабинету, пытаясь нейтрализовать владевшее им возбуждение. — Однако ее так просто не проймешь.
— Да, любопытно, — тихо отозвалась Анна. Она была достаточно наблюдательна и догадывалась, что под внешним спокойствием Сибилл прятала куда больше, чем кто-либо из них мог предположить. — Мы, безусловно, только выиграем, имея ее на нашей стороне. Пожалуй, вам лучше оставить нас вдвоем. Я хочу с ней поговорить. Филипп, а ты свяжись с адвокатом, объясни ему ситуацию. Возможно, он решит взять у нее показания.
— Да, сейчас же займусь. — Он нахмурился, задумчиво барабаня пальцами по коленке. — У нее есть фотография Сета.
— Что? — Анна удивленно заморгала.
— Я немного порылся в ее вещах, перед тем как она вернулась в гостиницу. — Он усмехнулся и пожал плечами, видя, как его невестка со стоном закрыла глаза. — Тогда я счел, что это вполне оправданный шаг. Так вот в ее записной книжке есть снимок, на котором запечатлен маленький Сет.
— Ну и что из этого? — спросил мальчик.
— Ничего. Просто это единственная твоя фотография. Других я никогда не видел. — Филипп вскинул руки и вновь их опустил. — С другой стороны, не исключено, что Сибилл известно, какое отношение Глория имеет к нашему отцу. Поскольку у Глории выяснить это мы не можем, придется спросить у Сибилл.
— Сдается мне, — медленно заговорил Этан, — что вся информация, которую она имеет, получена от Глории. Следовательно, верить ей безоговорочно нельзя. Возможно, Сибилл не откажется рассказать нам то, что знает, но это вовсе не значит, что она выдаст достоверные факты.
— Выдумка это или факты, мы узнаем только тогда, когда спросим ее, — заметил Филипп.
— О чем вы хотите спросить меня? — Более уравновешенная, полная решимости довести встречу до логического конца, Сибилл ровной поступью вошла в кабинет и тихо затворила за собой дверь.
— Почему Глория решила шантажировать именно нашего отца? — Филипп перехватил ее взгляд. — Почему она была уверена, что он заплатит за Сета?
— Сет ведь сказал, что он порядочный человек. — Сибилл пытливо всматривалась в лица мужчин. — По-моему, вы в этом сами не раз убеждались.
— Порядочные люди не заводят интрижек с женщинами, которые вдвое моложе их, и не бросают на произвол судьбы детей, рожденных от любовниц, — сердито произнес Филипп, подступая к Сибилл. — И ты не заставишь нас поверить в то, что Рей спал с твоей сестрой, когда наша мать была жива, а потом бросил ее, отказавшись от собственного сына.