Филипп пришел в замешательство и взглянул на Этана.
— Что ты такое болтаешь, черт побери?
— Мне казалось, мы обсуждаем твое душевное здоровье, — ответил Этан и продолжал тихим задумчивым голосом: — Я был рад, что увидел его. Конечно, тяжело было сознавать, что придется вновь расстаться, но ради встречи с ним не жалко и помучиться.
Филипп почувствовал, как по спине пробежал холодок, и поспешил убрать в карманы внезапно задрожавшие руки.
— Пожалуй, нам скорей уж следует обсуждать твое душевное здоровье.
— Мы решили, что, когда наступит твоя очередь, ты помчишься к психиатру. — Кэм опять улыбнулся. — Или на Арубу.
— Не понимаю, о чем ты.
— Понимаешь, — спокойно возразил Этан. Он сел на пирс, свесил над водой ноги и закурил сигару. — Вот и твой черед пришел. Похоже, он навещает нас в том же порядке, в каком усыновлял.
— Чтобы не нарушать пропорции, — сделал вывод Кэм, усаживаясь рядом с Этаном. — Это как раз в его духе. Я разговаривал с ним в тот день, когда познакомился с Анной. — Он задумался, вспоминая, как впервые увидел ее. Она шла по газону — красавица в уродливом костюме. — В этом он тоже соблюдает симметрию.
— Что значит разговаривал? — спросил Филипп. На спине, по-прежнему наращивая темп, плясал холодок.
— Беседовал. — Кэм забрал сигару у Этана и затянулся. — Разумеется, я подумал, что схожу с ума. — Он поднял голову, улыбаясь Филиппу. — Ты тоже решил, что чокнулся; да, Фил?
— Нет. Просто уработался.
— С чего это вдруг? Великое дело — рисовать картинки и сочинять рекламные тексты!
— Пошел ты… — Филипп со вздохом опустился на пирс рядом с братьями. — Вы двое пытаетесь убедить меня, что разговаривали с отцом? С тем самым, который погиб в марте? С тем самым, который похоронен в нескольких милях отсюда?
Кэм беспечным жестом передал сигару Филиппу.
— А ты уверяешь, что не разговаривал?
— Я в подобную чушь не верю.
— Неважно, веришь ты или нет. Факт остается фактом, — заметил Этан, забирая свою сигару. — В последний раз я видел его вечером того дня, когда сделал Грейс предложение. У него был пакет с арахисом.
— Боже всемогущий! — пробормотал Филипп.
— Я ощущал аромат орехов столь же явственно, как дым этой сигары, свежесть воды, запах кожаной куртки Кэма.
— Когда люди умирают, они умирают. И не воскресают. — Филипп замолчал, ожидая, когда сигара вновь вернется к нему. — Ты… прикасался к нему?
Кэм склонил набок голову.
— А ты?
— Он был из плоти, настоящий. Но так не бывает.
— Тут одно из двух: либо он и впрямь приходил, либо мы все сошли с ума, — сказал Этан.
— Мы не успели толком с ним попрощаться, не успели ничего понять. — Кэм протяжно вздохнул. — Он каждому из нас подарил немного дополнительного времени. Я так считаю.
— Они с мамой жизнь нам подарили, когда дали свою фамилию. — Нет, он не может об этом думать, решил Филипп. Во всяком случае, не сейчас. — Представляю, каково ему было, когда выяснилось, что у него есть дочь, о которой он ничего не знал.
— Должно быть, он хотел помочь ей, спасти, — проронил Этан.
— А потом понял, что ей уже ничем не поможешь. Нужно спасать Сета, — заключил Кэм. — И постарался сделать все, что в его силах, чтобы вызволить мальчика из ада.
— Своего внука, — добавил Филипп, проследив, как взмыла вверх цапля и беззвучно растворилась в темноте. Ему больше не было холодно. — Наверное, он увидел себя в его глазах, но хотел знать точно. Я все время думаю об этом. Очевидно, он пытался найти мать Глории, чтобы получить подтверждение. Это было бы наиболее логичным шагом.
— Да, но на это требовалось время, — рассудил Кэм. — Она замужем, живет в Европе и, по словам Сибилл, не особо жаждала связаться с ним.
— И он не успел, — сказал Филипп. — Зато мы теперь все знаем. И завершим его начинание.
Спать она не собиралась.
Сначала долго стояла под горячим душем, потом завернулась в халат, намереваясь поработать немного за компьютером. Уговаривала себя собраться с духом и позвонить матери, выразить свое мнение и потребовать от нее письменного подтверждения своему заявлению, заверенному у нотариуса.
Благие намерения остались намерениями. Она упала на кровать лицом вниз, закрыла глаза и провалилась в сон.
Разбудил ее стук в дверь. С трудом соображая, она неуклюже поднялась с постели, нащупала выключатель, пошатываясь прошлепала через комнату к двери, глянула в глазок — хорошо, хоть ума хватило! — тяжело вздохнула, досадуя на себя, и повернула замок.