– Я люблю тебя, Джи Ди, – бормотал Бен в тот момент, когда Клэйтон вошел в гостиную.
– Черт, – сказал Клэйтон, – ты мне прожужжал об этом уши за три недели. Привет, Джи Ди. Я Клэйтон Фонтэн.
– Привет, – улыбнулась она ему.
– Бен любит вас, – сообщил Клэйтон, – а вы его? Надеюсь, да, иначе мне его придется увести и напоить как сапожника, чтобы он смог хоть на пару часов забыть про свое горе.
– Нет, не уводите, – поспешно сказала Джи Ди. – Я… люблю его, и у меня слов нет сказать, как!
– Ну, слава Богу, – сказал Клэйтон. – Пошли, обед стынет. Линдси и Уиллоу проголодались.
Он повернулся и вышел.
– Боже, не могу поверить, Бен, – сказала Джи Ди. – Мне кажется, я сплю и вижу сны.
– Я так боролся со своим чувством, Джи Ди. Каждую минуту повторял себе, что наши отношения должны быть чисто деловыми, иначе мы поставим под угрозу фильм. Но видит Бог, я так сильно скучал по тебе. Когда я вошел сюда и увидел, как ты стоишь – здесь вот… я… Джи Ди, я люблю тебя. Вот так обстоит дело.
– А я люблю тебя.
– Ты полагаешь, что мы в такой ситуации все же сумеем поставить фильм?
– Даже не сомневаюсь, мистер Уайтейкер.
– Черт подери, – закричал Клэйтон, – обед совсем остыл. Мы не будем больше ждать этих людей ни единой минуты.
Джи Ди и Бен засмеялись и поспешили в столовую. Трапеза проходила в непринужденной и праздничной атмосфере. Бен рассказывал о поездке, с гордостью отмечая, что его первое ощущение оказалось верным, и Аризона, вне сомнения, лучшее место для натурных съемок. При взгляде на Джи Ди он, правда, то и дело терял нить рассказа, что заставило Линдси и Клэйтона обмениваться понимающими взглядами и улыбками. Еда, как сама себе призналась Линдси, была просто отвратительна, о ее вкусе не приходилось говорить по причине отсутствия такового, но, похоже, никто на это не обратил внимания. На десерт был сырный пирог из кондитерской, он оказался хорош.
После обеда все перекочевали в гостиную.
Джи Ди и Бен сидели рядышком, Клэйтон опустил длинное тело на стул, Линдси села на другой, предварительно разнеся на подносе рюмки с бренди.
– Много ли там в твоем бокале, Линдси? – спросил Бен. – Ну-ка, убери руку, мне не видно.
– Пресвятые небеса, а не отправиться ли тебе обратно в пустыню? – сказала она. – Уиллоу и я так беззаботно жили, пока тебя не было, Бенни. Я…
Линдси коротко охнула, резко выпрямившись на стуле.
– Что случилось? – крикнул Бен.
– Линдси? – Клэйтон наклонился вперед.
Джи Ди тяжело сглотнула, глаза ее расширились.
– Линдси? Что с тобой?
Линдси прижала руку к животу, и на губах ее появилась улыбка.
– Она пошевелилась. Уиллоу пошевелилась! Я это почувствовала! Это в первый раз. О, малышка…
– Господи, – сказал Бен, откидываясь на подушки дивана. – Из-за нее меня однажды хватит удар.
Клэйтон поставил рюмку на край стола и подошел к Линдси. Он посмотрел на ее руку, лежащую на животе, и встретился с девушкой глазами.
– На что похоже это ощущение, Линдси? – спросил он. – Можете описать его?
– Это было что-то вроде… шевеления крыльями бабочки или птенчика. Было ощущение трепетания, наподобие тихо журчащего ручья.
– Невероятно, – тихо сказал Клэйтон. – Внутри вас происходит настоящее чудо, Линдси. Мужчины при всей их физической силе не в состоянии сделать то, что делаете вы, давая жизнь другому существу. Мы сеем семя, потом отходим и с благоговением наблюдаем. Вы сказали «она». Думаете, это девочка?
– Да, – прошептала Линдси.
– Дочка красавицы-матери.
Бен пожал плечами, наблюдая за сценой между Линдси и Клэйтоном.
– Не понимаю, – прошептал он Джи Ди. – Они начисто позабыли о нашем присутствии. Как на твой взгляд, он для нее не староват? Клэйтон отличный парень, но…
– Тебе уже известно, что я думаю по поводу разницы в возрасте. Она абсолютно ничего не значит. Прямо и не знаю, что думать. Линдси любит отца ребенка, и все же…
– Время покажет, – прошептал Бен.
Клэйтон, наконец, выпрямился и вернулся к своему стулу. Лицо его было нахмурено.
– Мне нужно, не сходя с места, обсудить одно дело. Мы все знаем, что Карл саботирует фильм Бена и устраивает всяческие диверсии. До сих пор нам удавалось отражать его атаки, но нельзя терять бдительности. Мой человек наблюдает за ним, и мне сообщали, что Карл имел встречу с одним головорезом с темным прошлым, который в настоящее время является лицензированным детективом и специализируется на ворошении чужого грязного белья. Тот только что приступил к работе, но, по словам моего человека, он направо и налево задает всякого рода вопросы о Бене.
– Что за вопросы? – поинтересовался Бен.
Клэйтон пожал плечами.
– Обычные в таких случаях вопросы: есть ли у Бена постоянная женщина, карточные долги, привычка к наркотикам, какие-то нестандартные увлечения в сексуальной сфере…
Джейк, подумала Линдси.
Бен напрягся.
– Короче, – продолжал Клэйтон, – Карл Мартин велел этому мерзавцу откопать какую-нибудь грязь о Бене, достаточно крупную гадость, чтобы дискредитировать его имя и тем самым фильм. Люди в этой стране не привыкли восхищаться озорниками – доверие к ним подорвано скандалами среди власть предержащих. Им нужен герой, а таких раз-два и обчелся. «Дорога чести» может быть величайшим фильмом за всю историю человечества, но если Бен зарекомендует себя в глазах общества человеком низкого пошиба, люди не пойдут на фильм. Карл Мартин знает это и попытается воспользоваться таким оружием в борьбе против Бена.
– О, Боже! – прошептала Линдси.
– Мне лично нечего скрывать, – сказал Бен, беря руку Джи Ди.
– Женщины? – спросил Клэйтон.
– Да, черт побери, я спал с женщинами. А ты – нет? Разве можно найти здорового, нормального парня, который бы не делал этого? Но здесь нет никакой тайны и греха. А больше я ни в чем из того списка неповинен.
– Я другого и не утверждал, – заметил Клэйтон.
– Так, значит, мы можем спокойно забыть обо всем этом? – с надеждой в голосе спросила Джи Ди.
– Не-ет, – протянул Клэйтон, – боюсь, что нет. Если Бен чист, этот наемный шпик переключится на следующую по списку персону из окружения Бена, и тут он ни перед чем не остановится… – Клэйтон сделал паузу, – чтобы добыть информацию, ради утайки которой Бен готов будет пойти на все.
– Например, на прекращение съемок фильма, – сказал Бен ровным голосом.
– Да, – подтвердил Клэйтон.
– Нет! – воскликнула Линдси. – Нет. Откуда вообще вы про все знаете, Клэйтон? Откуда у вас такая уверенность в правдивости этой информации о намерениях Мартина?
Клэйтон оторвал глаза от Бена и перевел взгляд на Линдси.
– Я не родился таким, как есть – преуспевающим режиссером, Линдси, – сказал он тихо. – Я вырос на улице, там научившись выживать, и одним из главных уроков был тот, что все, точнее, почти все, можно купить за деньги.
– Извините, – сказала Линдси. – Я не знала. Я… Простите меня, Клэйтон. Нам повезло, что именно вы стали нашим другом в тот момент, когда необходимо осознать масштабы угрожающей нам опасности.
Клэйтон откинулся в кресле.
– Именно потому, что я знаю всю подноготную таких дел, я и хочу оградить вас от этого.
– Но разве вы не понимаете, что ничего не сможете сделать? – спросила Линдси. – Не найдя никаких улик против Бена, они перейдут к его родным, чтобы откопать какой-нибудь скандальчик, и тут им в руки упаду я, словно созданная для скандала – беременная дочь семейства Уайтейкеров, у которой и в намеке нет мужа, которая ко всему прочему упорно отказывается назвать имя отца, что вовсю позволит разгуляться борзописцам в их предположениях относительно того, кто же это может быть?
– Незамужние матери – вовсе не редкость сегодня, – сказал Клэйтон, – а в этом городе – особенно.
– Особенно, если это девушка с фамилией Уайтейкер, а по матери к тому же и Сен-Клэр.
Клэйтон чертыхнулся про себя.
– Понятно. Мартин объявил настоящую вендетту, и самое печальное, что у него и в самом деле есть шансы ее выиграть.