Открыв балконную дверь, я вежливо пропустил даму вперед, открыл окно. С улицы тянуло приятной вечерней прохладой, но на этом окне нет сетки, потому что тут я курю, так что дверь я всё-таки прикрыл, да и дым залетать в комнату не будет. Я тут себе обустроил уютную курилку, поставил два плетеных кресла, столик, шкафчик, даже кальяном обзавелся, хотя не особо его люблю. Тут же и блок сигарет лежит. Хотел, вообще, сюда перетащить стол с компом и сделать типа маленький кабинет, но места конкретно мало, и три монитора с двумя принтерами тут никак не вставали, да и из окна бы засвечивало постоянно, южная же сторона.
— Думаешь, я сдам нормально? — пристроившись в одном из кресел, Ника поставила ноги на краешек стола, сцепила пальчики в замок на коленках.
Господи, какие крохотные лапки. Тридцать пятый размер, блин, тридцать пятый! У меня тридцать пятый размер был лет в десять или одиннадцать последний раз.
Затянувшись, я устроился у высокого подоконника, опираясь на него локтем, и прикрыл глаза. Послеоргазменная дрожь в животе уже проходила, горький дым подарил полный расслабон.
— Кис, ты ж на красный идёшь, толку им тебя валить, — запрокинув голову, я сделал колечко из дыма, и она улыбнулась. Ей нравятся такие выкрутасы, да я и курить-то начал потому, что она сказала, что это выглядит привлекательно, — тем более, ты говорила, что твоя научница в комиссии.
Типичная пай-девочка с синдромом отличницы. Любит учиться, школу закончила с медалью, теперь вот будет красный диплом. Ну и парня себе, в итоге, нашла в рамках своего типажа.
— Да, но блин, там в каждом модуле есть хотя бы по одному вопросу, в котором я сильно плаваю, — почесав висок, девушка вздохнула, — с моей удачей мне именно они и попадутся, блин.
— Эй, что за настрой! — смяв в пепельнице даже не на половину скуренную сигарету, я сел в свободное кресло и переложил ее ноги к себе на колени, ласково размял маленькие стопы. — Даже если плаваешь, все равно же ответишь, а там и дополнительно что-нибудь спросят, — невесело улыбнувшись, Вероника пошевелила пальчиками на ногах, и я наклонился, целуя ее хрупкие костлявые щиколотки, — получишь пятерку, сделаю куни в честь отличной оценки.
Оп, сразу оживилась, приподняла брови.
— А если не получу? — хитро прищурилась она, как лисенок.
— Все равно сделаю, но уже не в честь оценки, — ухмыльнулся я, чуть раздвинул ее ноги и сполз с кресла, вставая перед ней на колени, — ну ты же такая умница, чего переживаешь, а?
— Просто волнуюсь, — вздохнув, она крепко обняла меня всеми конечностями и прижалась щекой к виску, такая теплая и нежная, такая уютная, — сдать-то, конечно, сдам…
— И только это имеет значение, — мягко перебил я, вставая с ней в руках, — кажется, ты собиралась перекусить.
— Да ещё не привезли, — ухватившись за меня сильнее, малявка напрягла бедра, стискивая мои бока, и это было охуетительно, — слушай, кстати, ты меня завтра отвезешь?
— Да и отвезу, и заберу, — пожав плечами, я сгрузил ее на диван и чмокнул в кончик носа, — только время скажи, я свободен.
Поедем, конечно, на машине, а это значит, что я таки заеду в мебельный и куплю шкафчик или полочку в ванную, потому что это все богатство надо куда-то поставить, с бортиков ванны оно падает и гремит посреди ночи.
— Ну туда мне к девяти, в десять начнется экзамен, а потом ещё часа три, — вздохнув так тяжко-тяжко, она разлеглась, насколько позволял короткий диван, раскинула руки, — мне кажется, я не доживу, Жень.
— Да, ждать херово, но зато уже завтра отмучаешься, — я резко наклонился, задрал на ней футболку и дунул в милый плоский животик рядом с впадинкой пупка.
Девушка засмеялась, брыкнулась и едва не засадила мне коленом в глаз, и тут же позвонили в дверь. Ника пошла открывать курьеру, а я предупредил, что сначала забегу в душ.
Быстро ополоснувшись, я переоделся в домашние шорты и выполз на кухню. Прохладный душ меня совсем разморил — спать не хотелось, но и делать что-то тоже желания не было. Поваляюсь, позалипаю в телефон, пока отличница будет повторять, а там уже и до отбоя недалеко.
Гречневая лапша с овощами и курицей, как ужин, меня вполне устраивала, Ника себе заказала яичную с креветками. Мы неторопливо поужинали, попили чай, от нервов она стрескала целую коробку зефира в шоколаде, ее любимого. Разве не милота?
Решительно выдохнув, Вероника поставила таймер на час, убрала от себя подальше телефон и села повторять проблемные вопросы. Подготовленные ответы она распечатала, так что сидела, бормотала под нос, что-то черкала карандашом, выделяла, клеила закладочки. Она всегда так красиво учится, как в фильмах, а я ну прочитаю и прочитаю, хуль там ещё делать, не так мой мозг работает.
Валяясь на диване и просматривая гифки с котиками и мотоциклами, я чувствовал себя ущербным распиздяем, но а что ещё делать? Уже ничего не задают, потому что до сессии рукой подать, контрольные написаны, к экзаменам готовиться рано и бессмысленно, курсач доделан. Только и остаётся, что лежать и кайфовать.
Ближе к концу пресловутого часа начал чесаться шрам. То ли кто-то меня в него укусил, то ли пластина ни с того, ни с сего решила напомнить о себе, но зудело сразу под кожей так, что с ума можно было сойти. Я даже погуглил, что за херня такая, но слабо верится, чтобы шрам, которому семь лет, вдруг начал активно заживать, или что восстановилась чувствительность какого-то участка. Чесать я стремался, во-первых, потому что рубец, во-вторых, потому что татуировка. Мало ли, вдруг с такой кожи возьму и счешу, или побледнеет, да ну нахер.
— Так, все! — хлопнув вдруг ладошкой по столу, Ника бросила в ящик скреплённые листы с ответами. — Больше нет смысла!
Ну минут десять она до желаемого не дотянула, но, думаю, это ерунда. Явно по всему пробежалась и решила забить уже.
— Спать? — предложил я, вставая и потягиваясь.
— Сначала надо решить, в чем пойду, — аккуратно задвинув стул, красотуля повернулась, а я тут как тут, поймал в объятия и зацеловал.
Зато мне досталась восхитительная роль зрителя в показе мод. Совершенно меня не стесняясь, Ника примеряла блузки, юбки и брюки, крутилась перед зеркалом, а я лежал на кровати и любовался. Как-то мы так легко в это все вкатились, может, потому, что давно друг друга знаем. Мне случалось и отстегнувшуюся на спине лямку лифчика ей обратно пристёгивать, и прокладки экстренно привозить, и презервативы у нее стрелять. Я знаю, что могу сказать ей что угодно, и она тоже может мне все рассказать, без обиняков и скрытности, потому что она меня поймет и поддержит или скажет, что я дебил, ну и я в ответ для нее сделаю то же самое.
— Так пойдет же? — Вероника повернулась ко мне, приподняв руки.
Простая белая блузка с небольшим вырезом и длинными рукавами, заправленная в облегающую темно-синюю юбку до колена с высокой талией — охуенно. Из-за слегка свободной блузки, перехваченной поясом юбки, тонкая талия кажется совершенно нереально тонюсенькой.
— Ваши ноги бесконечны, мэм, — высказался я, отсалютовав двумя пальцами от виска.
Фыркнув и махнув рукой, девушка отвернулась, зарылась в свои шкатулочки с побрякушками, примерила несколько пар серёжек, кулоны, выбрала часики. Капец, конечно, Влад раскошеливается на своих принцесс. С другой стороны, а почему бы и нет, если ей нравится. Пересмотрев коробки с обувью, она надела черные босоножки, покрутилась, сняла. Нашла другую коробку, достала бежевые туфли на не таком уж и высоком каблуке, вроде, осталась довольна.
Приготовив этот комплект, она переоделась в домашнее и выдвинула из отсека шкафа гладильную доску, и я понял, что это ещё минут на двадцать. Спать хочется пиздец. Но зато у меня перед глазами чудесные стройные ножки в коротких шортиках, да.
Я сам не заметил, как задремал, а проснулся уже ближе к полуночи. Снял часы, забрался под тонкое одеяло к тепленькой Нике и заметил, что она ещё не спит.
— Чего ты? — поцеловав ее в хрупкое плечико, я прижался к нему носом.
Маленькая такая в руках, худенькая, ну что за прелестная куколка. Никак не могу налюбоваться, натрогаться, нацеловаться. Да и не смогу никогда, наверное.