— Да нет, соскучился просто, — поглаживая ее по мягкому животику, я прикинул, сойдёт ли сегодняшний подарок за извинения сразу за два косяка или надо будет покупать ещё, а то и стоит ли вообще монетизировать наши отношения, — больно?
— Скучай почаще, медвежонок, — игриво прищурилась красавица, и у меня отлегло, почти физически облегчение почувствовал, — там ещё цветы были? И ты привез мой телефон?
Кому что, а инстаграмщице подавай что фоткать и чем фоткать. Хотя у нее это ещё не в худшей форме проявляется. Надо только не обращать внимание на комменты всяких мачо. В конце концов, сам грешен, дрочил на ее фотки в старшей школе так, что просто поразительно, почему до сих пор не брею ещё и ладони.
— Ага, и цветы, да, — улыбнувшись уголком губ, я встал, пошел в прихожую за брошенным рюкзаком и веником, — все твои переписки перечитал и предложку “Подслушано”.
Естественно, я такой хуйней заниматься не буду. Во-первых, я ей доверяю. Во-вторых, это так унизительно для нас обоих было бы. У всех должно быть право на личное пространство и какие-то секреты, какими бы доверительными и близкими ни были наши отношения.
— Пизди больше, — рассеянно хмыкнула Вероника, и я не смог удержать улыбку.
Знает меня так хорошо. Разве это не охуенно?
— Ваши цветы, — положив букет на постель рядом с ней, я расстегнул рюкзак, — ваш телефон, ваша сумка, ваш подарок на выпускной.
Коробку с очередной порцией понтов упаковали в белую бумагу, перевязали красной с золотом ленточкой, так что с первого взгляда не видно, насколько я дебил.
— Я думала, что уже получила свой подарок, — мягко улыбаясь, киса пошевелила пальчиками, любуясь кольцом.
— Помолвка есть помолвка, — кинув рюкзак с брюками и туфлями к шкафу, я мысленно пообещал сам себе разобраться с ним позже и плюхнулся рядом с невестой, облапил ее и уткнулся носом в теплый бочок, — не путай события.
— Кажется, мне повезло, и мой парень сам будет помнить все даты, — хихикнула киса, фоткая сей живописный натюрморт с собой любимой в центре композиции, — а что там?— я демонстративно поджал губы и закрыл глаза, давая понять, что отвечать не намерен даже в присутствии адвоката. Меня погладили по голове, потом зашуршала бумага. — Боже, больной ты ублюдок… — там же, где гладили, несерьёзно пиздыкнули. — Я хотела подождать, пока они подешевеют, только вышли же!
Значит, всё-таки хотела. А то перечитала уже о них все, что нашла, то хочукала, то нехочукала, другие варианты смотрела. И меня всегда поражала ее любовь покупать не просто так, а на распродажах — с ее-то папенькой.
— Не понял, где моя благодарность? — не открывая глаз, я приподнял брови. Меня почесали за ухом, и довольно закряхтеть вышло как-то само собой. — Засчитано будет, только если ещё чуть левее.
— Спасибо, — меня почесали и левее, и правее, и на макушке, и на затылке, оставалось только лежать и наслаждаться, — поедешь со мной, кстати?
Не-ет! Я хотел хотя бы сегодня воплотить вчерашний план с винишком, нежностью и обнимашками! Куда это, блин, она намылилась?
— Куда? — приподняв голову, я заглянул ей в лицо. — Давай никуда? Давай дома побудем?
— Ну ты чего? — растерялась киса, явно на автомате продолжая чесать мне ёжик. — Мы выпускной же сегодня отмечаем. Почему не поедем?
Бля, точно! Она говорила, а я за вчерашними пиздецами совсем забыл. Ну это святое, конечно, куда без выпускного.
— Не, ну на это поедем, поедем, — вздохнув, я положил голову на прежнее место, — просто хотел побыть вдвоем, ну, в честь предложения, все такое.
— Так мы же беседку сняли только до восьми вечера, в чем проблема, — примиряюще улыбнувшись, девушка кончиком пальца погладила меня по носу, — а потом только ты и я, да?
Я только кивнул, довольно жмурясь. Только она, я и мишка на ее безымянном пальце. Может быть, посмотрим какое-нибудь кино, может, просто посидим вместе. Вино есть, вкусный сыр есть, осталось только заехать взять виноград и орехи для полного комплекта. Осталось только решить, на чем поедем, чтобы прикидывать покупки после посиделок.
— На чем поедем? — поинтересовался я.
Раз уж это на природе и до восьми, то начало будет около полудня, до выезда тоже не получится по-человечески поваляться.
— А можно на мотоцикле? — сразу оживилась любительница езды с ветерком.
Ну, раз так, то я сегодня безалкогольный. Но, учитывая, как шустро Ника пьянеет, надо бы и ее спросить о планах.
— Если ты собираешься пить, то нет, — перекатившись на спину, я потянулся и зевнул, клацнув зубами, — а то начнёшь приставать на сотке, что делать будем?
— Не буду я, — со смехом пихнув меня в бок коленкой, киса встала, бережно подняла обеими руками букет, — и пить, и приставать.
Усмехнувшись, я заложил руки за голову и прикрыл глаза. Люблю ее.
Киса помыла голову, поохала над своими “опухшими” глазами, подправила все это дело незаметным макияжем. Хотя я и до раскрашивания не заметил красноты и припухлости век, про которую она толковала. Красивая — вот и все, что меня интересует. И очаровательная, когда красит ресницы и инстинктивно приоткрывает свой чудный ротик. Кстати, я его хочу. Ну так, в качестве одного из планов на вечер.
Я выпил смузи, быстро ополоснулся, натянул футболку и штаны — вот и готов. За это время Вероника только расчесала высушенные волосы. А новая полка оказалась охуенно удобной в качестве стула для обувания и ожидания, надо только кинуть мелкую подушку, чтобы под спину подкладывать.
Зато я обнаружил в ленте утреннюю фотку. Цветы, стройные ножки, коробочка с ленточкой, моя лапа и часть спины. Часть спины с нихуевыми такими царапинами. Это что ж за маникюр она такой себе сделала? Потянувшись пощупать пострадавшее место, я нашел маленькие припухлости, отмечающие места царапок. Вот же кошка… Ну и похуй, в принципе. На животе вот побаливают до сих пор, а это хуйня. Кстати, поэтому, наверное, мастер отговорил меня набивать что-нибудь на лопатке.
Киса вышла обуваться, и я завис. Первый раз вижу на ней эти облегающие белые брючки, и покорен. Голубая свободная рубашка, заправленная только спереди, прикрывала попку, но я разглядел белые стринги, когда она наклонилась завязать шнурки бежевых кроссовок. Сухо сглотнув, я поднял глаза к потолку. Вот как сейчас я должен оседлать мот со стояком? Что за женщина, господи, что за…
Стараясь думать обо всяких малоприятных вещах, я прогулялся вниз по лестнице, а не поехал на лифте. Завел байк, упаковался, уселся — и все это в уже вполне приличном виде. Конечно, плотные джинсы многое скрывают, но не все.
Киса замешкалась, связывая волосы в хвостик и пряча его под куртку, потом шустро нацепила шлем и устроилась на своем месте. Я плавно тронулся, с удовольствием вслушиваясь в равномерное бухтение движка. Красавец мой, красавец.
За город я ездить люблю, особенно если асфальт относительно свежий. И, судя по адресу, который сказала Вероника, не участвовашая в заказе беседки, ехать предстоит привычным путем на батину турбазу. Правда, с пассажиром, особенно таким бесценным, как невеста, не погоняешь особо, но это не отменяет кайфа от свободной прямой дороги.
Впереди не было ни души, покрытие огонь, так что я взял сто пятьдесят, чтобы побаловать кису и не рисковать ей слишком. И ей нравилось. Она обожает скорость, обожает резкие маневры, обожает мотоциклы. Вообще, по опыту, с девчонками, которые типа любят мотоциклы, случается странная метаморфоза, когда их сажаешь вторым номером. Зовёшь кататься, а они начинают “не хочу, не буду, голова болит”. Казалось бы, должны не слазить с мотоциклиста и мотоцикла, если уж убеждают всех вокруг в своей страсти к двум колесам. Наверное, это потому, что они на эту псевдо-страсть цепляют пацанов на мотах, а потом перестают притворяться и затаскивают их домой, подальше от транспорта. Ну, это мое предположение, и многие пацаны с ним вполне согласны. Тем ценнее становятся девушки, которые сами катаются, потому что они не будут бухтеть на общие покатушки, возню в гараже и финансовые вливания в байк, и такие девушки, как Ника — которым правда нравится быть пассажиром.