— Ну тогда погоди, пока я покурю, за мной докуришь, ну или могу тебе огрызок яблока отдать, не знаю прям, — вздохнув, я погладил ладошку девушки на плече, — потому что ты тоже встречаешься с моей бывшей.
Такого ответа он, кажется, не ждал.
— Ебать, этот наезд выглядел как нечто тщательно отрепетированное, — фыркнул второй чувак, сидящая рядом с ним Диана согласно хихикнула, — не знаю, нахера тебе это, но не удалось, признай.
Вот честно, я бы после такого фиаско просто уехал бы и больше никогда не появлялся в этой компании. Но у Ромы хватило силы воли удержаться от этого. К счастью, хоть больше не вякал, сидел смирно за столом, как и положено прилюдно опущенному.
Когда подтянулись ещё пяток девчонок, официантки начали накрывать стол, я отпустил мангальщика и сам занялся углями и мясом-рыбой, ко мне присоединился и парень, оказавшийся Данилом. Мы с ним душевно трепались ни о чем, он периодически задавал вопросы про мотоциклы и вздыхал. Я даже предложил ему номер моего братана, хорошего, толкового инструктора, но он отказался.
Киса явно себя прекрасно чувствовала. Конечно, выпускницы опять разделились на группки, болтали между собой и иногда шипели на других, но ее явно все устраивало. Она то и дело закапывалась в новые часы, что-то там настраивала, листала — осваивала, в общем. И радовалась, как ребенок, получивший новую игрушку. Ради такого стоит купить что угодно и по любой цене, хоть за почку.
Вполне закономерно, что ближе к четырем часам враждующие группки переводчиц разосрались, поорали друг на друга и разделились на два лагеря вместо трёх, рассевшись по разным концам стола. Кто-то кого-то обвинил в списывании, кого-то в подлизывании, кису вообще в папулиных ассигнованиях в ее красный диплом. Я не лез, потому что не мое дело, собственно говоря, но, когда одна из дамочек начала уж очень серьезно наезжать, пересадил Нику к себе на колени, обнял и спокойно посоветовал агрессорше заткнуться, хотя и Веронике явно было, что ответить.
Несмотря на эти не слишком положительные моменты, все, кажется, остались довольны тем, как прошел день. Кисуля-то точно, по крайней мере, большую часть времени она искренне улыбалась. Искренне, открыто и очень, очень красиво.
В половину восьмого она уже засобиралась. Я-то что, я существо подневольное, так что тоже попрощался со всеми, пожал Данилу руку, демонстративно проигнорировал дважды пытавшегося самоутвердиться за мой счёт Романа и потопал с невестой к стоянке.
Внимательно прислушался к себе — ничего. Никакого мандража, нервозности, предчувствий или опасений. Значит, можно ехать, спокойно и без торопливости.
— Заедем за вкусненьким? — предложила явно совершенно не волнующаяся Вероника, натягивая куртку.
— Если хочешь, — пожав плечами, я подал ей шлем, натянул свой, — только учитывай формат рюкзака.
Конечно, можно доехать до дома и прогуляться уже пешком до супермаркета, но это отдельные затраты времени и сил, а второго вот у меня уже не так много осталось, вымотался на день вперед буквально за те пару минут, что тренировал безаварийное вождение.
Назад мы прокатились с ветерком, без напрягов и происшествий. Я даже побаловал кису стантом на одном из свободных участков, с удовлетворением слушая ее радостный смех.
Прикатив ко входу в супермаркет, я поставил ноги на землю, чтобы пассажирка спешилась, и рядом притормозил Дэн, тоже со своей. Мы с ним стукнулись кулаками, я помахал его девушке. Удивительно, как такая милашка терпит его даже не слегка говнистый характер, но, судя по его рассказам, она сама тоже далеко не белая и пушистая.
— Давай я тогда схожу сама, а ты поболтаешь, — улыбнулась Ника, когда Дениса начало прорывать ещё и вслух впечатлениями от дневного видео.
Я только пожал плечами, принял ее шлем и повесил на зеркало, свой пристроил на баке. Вот что реально прекрасно в девушке — так это понимание. Понимание, что попиздеть с друганом, покататься с друганами, побухать с друганами — святые дела.
Девчонки пошли в магаз, я проводил охуительные белые брючки взглядом. Снять их нужно, вот что.
— Фу, блять, Вадимыч! — Дэн толкнул меня в плечо, я напряг ногу, на всякий случай, чтобы не ебнуться позорно на бок на месте.
— Чё ты, бля? — пихнув его в ответ, я потер слегка занывшее место.
— Ты так похабно облизнулся, аж противно, — передернув плечами, он сморщил нос, — держи себя в руках, епта.
Облизнулся? Смотрел на Нику и облизнулся? Ну все, блять. Финита.
— Я не спецом, — ткнувшись лбом в макушку шлема, я тяжело вздохнул, — блять, вот всегда батя на маму облизывался, а я думал, что это мерзко.
“Фу”, думал я, “какая гадость”, думал я. А теперь делаю то же самое, даже не замечая. Видимо, права мамуля, мы с ним очень похожи. Больше, чем мне бы того хотелось.
— Яблочко от яблоньки, — гоготнул Дэн, выключил зажигание. Движки-то мы давно потушили, а тут он вдруг решил побыть бережливым, — что-то аккум херово заряжается, ну или менять пора, вечно половина заряда.
Я лично предпочитаю при остановке оставлять зажигание, чтобы иллюминация не гасла. А то вот мы стоим на обочине, уже смеркается, фонари ещё выключены, а мы с мотом черные и матовые, хер заметишь без ходовых огней.
— Сначала на зарядку от розетки поставь, — посоветовал я, выуживая из набедренного кармана сигареты, — сколько ему?
— Да год, епта, — угостившись сигаретой, он прикурил своей зажигалкой, пока я прикуривал своей, — рано, как бы.
— У тебя, мать твою, палёный ксенон, — усмехнулся я, зажав фильтр в зубах, — бедному аккуму надо памятник ебануть.
Понаставят всякого китайского говна через такие же китайские реле, а потом страдают. Уж в тюнинге лучше доплатить, но взять родное. Помню, батя хотел мне, как себе, прикрутить к моту, ещё нейкеду, сигнал от “Волги”, мощный такой, чтобы слышали окружающие, а то пикалка была несерьёзная. Несмотря на то, что ставили на родное реле, пришлось менять предохранитель, хотя это ещё легко отделались.
— А чё сразу ксенон, — огрызнулся любитель слепить всех встречных и злобно хихикать, — приебались все к моему ксенончику!
— Ути-пути! — потянувшись потискать его за щеку, я получил по руке и ржал дальше без рукоприкладства.
Подозрительно быстро показалась в дверях магазина Вероника, прижимая к груди не шибко-то и полный пакет. Я подождал, пока она засунет покупки мне в рюкзак, наденет шлем, натянет перчатки и устроится на своей жердочке.
— Ладно, давайте, — махнул ладонью Денис, — завтра вечером го прохватим?
Сегодня среда, так что нет, увы и ах.
— Не, мы к моим на ужин, — ответил я, застегивая шлем, — на выходных предлагаю по максимуму народ собрать, чтобы толпой покататься.
Он кивнул, я запустил движок, еще, естественно, теплый, и плавно тронулся. Ну нет у меня сегодня настроения рвать и дергать, нет.
— А я и забыла, что нас приглашали, — с улыбкой в голосе поделилась Ника, без какого бы то ни было страха наклоняясь со мной в поворот.
— Думаю, это будет ещё и способ отметить помолвку, — хмыкнул я, включая поворотник и медленно проезжая вдоль забитой полосы на левый поворот в надежде на добрую душу или хорошую дырку, — кстати, а что там с твоей стороны по поводу вчерашнего?
Напоминать не хочется, но интересно же, как это Влад ещё не прискакал с утра.
— Папа у меня в черном списке, — с наигранной беспечностью ответила киса, — передавал через маму извинения, но я пока не хочу с ним разговаривать.
О, как. Нехило он огребает. Чтобы его любимые принцессы с ним не разговаривали — такое на моей памяти впервые. Извелся весь, наверное. И так ему и надо, будет знать, как праздник портить.
— Ну и хуй с ним, — я помахал только трогающемуся седану, чтобы пропустил в ряд под загоревшуюся стрелку, и он притормозил, за что я поблагодарил аварийкой, — дома есть вкусное вино, смекаешь?