— Думаю о возможности напиться весь ебаный день, — довольно вздохнула киса, прижимаясь ко мне крепче, — напиться и пообниматься.
Ну, думаю, она понимает, что будет ещё третий пункт, потому что развязная пьяная Ника, я и обнимашки — взрывоопасное сочетание. Другое дело, что она выпьет два раза по полбокала и будет готова, а мне за это время надо большую часть бутылки уговорить, потому что я всей душой ненавижу вино, которое стояло больше пары часов открытым. Кто бы что ни говорил, выдыхается оно и очень быстро, даже если не игристое.
Оказывается, Вероника приобрела хороший темный шоколад и упаковку сыра-косички. Самое то к вину, да и к коньяку, и к виски, к чему угодно. Но напитки крепче двадцати пяти градусов ей можно только нюхать, не более, и то язык начнет заплетаться от одних паров.
Я открыл вино и ополоснул бокалы, пока она ломала шоколадку и резала сыр — и косичку, и имевшиеся в холодильнике маасдам и ещё какой-то, вечно забываю название. Меня всегда умиляло, как дочка ресторатора и любителя всякой выебонской еды может любить такие простые продукты — венские сосиски, сыр-косичку, пельмешки. Любит — и все тут. Хотя и он сам готов душу продать, если она у него есть, за жареную курицу и пюре, которые готовит Настя, но тут, думаю, дело не в самих блюдах.
После первых же ста пятидесяти грамм Ника забралась ко мне на колени, прижалась так крепко, обняла, поглаживая по шее. Я убрал вино подальше от ее охуенных белых брюк, погладил стройное бедро, мягко поцеловал в шею. Потянулся целовать в губы и только вздохнул — спит. Улыбается, обнимает меня и тихонько посапывает, как крольчонок. Посмотрев вниз, на стояк, я ещё раз вздохнул. Придется нам с тобой, дружище, сегодня обойтись своими силами, из трёх раз за день два обломали.
========== Часть 13 ==========
Женя умотал покататься с друзьями, а я бы и отказалась, если бы пригласил поехать с ним. Конечно, я люблю кататься, но надо понимать, что друзья для него очень важны, как и все это сугубо мужское общение, моё присутствие накладывает некоторые ограничения и на его поведение, и на поведение его адекватных друзей. Неадекватные, разумеется, матерятся через слово и похабно шутят и в моем присутствии, и без меня, а мой медвежонок при мне старается фильтровать свой лексикон. Хотя я и не ханжа, сама под соответствующее настроение, а иногда и просто так матерюсь. Вот как сейчас например, когда продираюсь через дебри вопросов к вступительному экзамену. Надо было в магистратуру тоже на свое несчастное переводоведение идти! Нет, блять, понесло меня в… Даже запомнить профиль не могу! “Лингвистика” она “лингвистика”, но профиль про научно-исследовательскую и образовательную деятельность, и из-за этого профиля очень много дополнительных стремных вопросов. Ладно, главное, чтобы не заучилось, а запомнилось и в голове уложилось. Большую часть я помню и знаю, но, конечно, всегда остаётся тот небольшой процент вопросов, которые просто не лезут в голову, и все тут. Ну ничего, взять-то возьмут, красный диплом и несколько конференций дадут дополнительные баллы, преподаватели меня знают, многие лично говорили, что рады будут видеть меня в магистратуре. А потом — аспирантура по языкознанию, уже можно будет начать преподавать. Лишь бы завтра пережить, боже мой, да что я так волнуюсь! Даже если не поступлю на бюджет, что, строго говоря, маловероятно, папуля, естественно, не откажет оплатить мне обучение, но этого бы очень не хотелось.
Вздохнув, я положила стопку листов с распечатанными ответами перед собой, ровно и аккуратно, и закрыла лицо ладонями. Все будет хорошо. Я со всем справлюсь, я же отличница! И вообще, моя научница в приемной комиссии, ну чего вот у меня такой мандраж?
Тихонечко завибрировали на запястье часы. Глянув на экран, я улыбнулась.
Не загоняйся, кисулькен, ты умная
Вот как чует, когда меня накрывает. Лучший на свете, вот он у меня какой. Каким-то образом его вечное “киса” мутировало в почти немецкое “кисулькен”, так что теперь мое имя “цверг нидлих кисулькен”. Причем он посидел, поковырялся в словаре и нашел именно “niedlich”, которое и “милый”, и “симпатичный”, и “грациозный”. Сам парень уже давно записан как “мармеладный мишка”, а вот фотки нет на его контакте. Так что, чтобы отвлечься немного, я уселась на диван и открыла галерею.
Совместных фотографий у нас с ним много, и, что мне очень нравится, он не против моих постов с ними. Иногда только ворчит, что это все как-то слишком ванильно, но как может говорить о чрезмерной ванильности тот, кто подарил мне кольцо с плюшевым мишкой и сердечком? Выйти за него замуж хотелось немедленно и сейчас же, но лучше не стоит, папа ещё не отошёл от слишком поспешного предложения, хотя уже месяц прошел. И, в конце концов, эти штампы же ничего не значат, как сам Женя говорит. Если мы целуемся, обнимаемся, смеемся и любим друг друга, ничего не изменится.
Листая фотки, я не могла сдержать улыбку. Вот одна из моих любимых, с озера, когда он держал меня в воде на руках, немного запрокинув голову, потому что я оказалась выше. Так красиво смеётся, и я улыбаюсь, и видно, что нам вместе очень, очень хорошо.
Вот мы вместе на мотоцикле, Женя усадил меня на бак к себе лицом, правда, мы оба в шлемах, но все равно классная и чувственная фотка, потому что мы соприкасались “лбами”, и он собственнически положил ладонь в перчатке мне на бедро. И видно, какие у него охуенные крепкие и длинные ноги, подкачанные пропорционально торсу.
Вот тоже классная, девчонки нас сфоткали, когда мы сидели в очереди, чтобы я подала документы, и играли на моем телефоне в “Балду”, вдвоем пытаясь обставить какой-то сверхразум. И с того момента у меня две любимые фотки — когда мы оба сосредоточенно смотрим в телефон, он обнимал меня одной рукой, другой что-то показывал; и когда я подбирала слово, а он смотрел на меня. Смотрел так, как никто в жизни на меня не смотрел, таким влюбленным, полным нежности взглядом.
Вот ещё есть классная, утренняя, когда Женя ещё спал, обнимая подушку. Охуенная широкая и рельефная спина, лопатки, ямочки на пояснице, рукав видно немного.
Но поставила на его контакт я другую. Ту, где он широко улыбался, чуть-чуть морща нос. Такой красивый, чистые голубые глаза блестят, ресницы пушистые такие. Зачем ему такие ресницы, а? Вот мне бы такие, я бы и про тушь забыла сразу. Что странно, даже не помню, когда это я его сфоткала, да еще таким крупным планом. Наверное, когда с друзьями его катались, кто-то пошутил.
Вздохнув, я почувствовала, что теперь у меня есть прилив сил на ещё часок работы с вредными вопросами. Вот так вот, любимый поддерживает меня, даже ничего для этого не делая.
Женя приехал почти в одиннадцать, привез булочки мне на завтрак и вишневый штрудель на ужин. И я даже не стала отказываться, потому что после сладенького всегда лучше засыпаю.
— Что, надышалась? — с усмешкой поинтересовался мой жених, когда я решительно сунула листы с ответами в сумку.
— Да хрен знает, — вздохнув, я потянулась обниматься, и меня немедленно затискали, — уже подумываю, в какой формулировке попрошу у папы денежку.
— С ума не сходи, — проворчал парень, усаживаясь на диван и пристраивая меня у себя на коленях, — вот же паникерша, что же делать с тобой?
Намек в низком и слегка охрипшем голосе был практически железобетонным, но мне точно нужно выспаться. У меня после секса вечно половина памяти очищается, если я все забуду, убью его.
— Думаю, подразумевается ответ “валить и трахать”, — улыбнувшись, я потрогала его губы кончиками пальцев, он немедленно их поцеловал, — но у меня ментальные месячные на сегодня.
— Ну можно хотя бы чмокнуть? — сложив брови в расстроенный домик, Женя немного наклонил голову к плечу и стал похож на выпрашивающего вкусненькое щеночка.
Просто выше моих сил отказать такой умильной мордашке.
— Только если чмокнуть, — я погладила его по щеке, подставляясь под мягкий, неторопливый и неглубокий поцелуй.
Мне так нравится, как он целуется. Жадно и страстно или нежно и трепетно — всегда охуенно. Всегда искренне, с отдачей, с явным желанием целовать именно меня. А если выпьет, он становится нереально добрым и мягким, правда как медвежонок, и тогда лишь бы не запрещала — зацелует с ног до головы, урча что-нибудь до нелепости нежное и милое про мою красоту и свою любовь.