Когда я вышла из комнаты, чтобы уже спуститься вниз и поехать с папой к ЗАГСу, в прихожей были отец и Вадим, который приехал за мамой и Ксюшей с Виолеттой. И по их взглядам я поняла, что платье действительно красивое.
— И как я должен отдать такую красоту? — прошептал папа, у него даже глаза повлажнели.
— Да он сдохнет на месте, — пробормотал Вадим, в непривычно галантном жесте целуя мне руку.
Я не хотела пышное платье, так что вполне легко загрузилась на заднее сиденье. Переживала только, что помнется, но не должно. Плотный атлас жемчужного цвета, гладкий и ну очень теплый, подходил к цвету кожи. Фасон без плеч на плотном корсете должен подчеркнуть талию, расклешенный от колен подол с небольшим шлейфом должен придать торжественности. Все хорошо, я красивая.
— Слушай, я… — уже на подъезде к месту начал папа. Помолчал немного и невесело усмехнулся: — Я не знаю, что сказать. Наверное, просто хочу, чтобы ты была счастлива, без разницы, с кем.
— Я счастлива, — ответила я, смаргивая слезы, — и буду счастлива, ты же его знаешь.
Папа припарковался так, чтобы я, выходя, была закрыта от основной массы гостей его внедорожником — я попросила, потому что вылезти изящно вряд ли получится. Я выбралась из салона, мама помогла расправить подол, мне вручили букет, и я обошла машину, наконец, явившись на глаза своему жениху.
Женя уставился на меня, будто в первый раз увидел, даже рот приоткрыл. И на его лице было столько восторга, столько обожания, что я потом, после уже, была готова заплатить фотографу в три раза больше за то, что она успела поймать это в кадр.
— Боже мой… — выдавил мой будущий муж.
Я подошла к нему, улыбаясь, и он немедленно наклонился, намереваясь меня поцеловать.
— Ац-ца-ца, только после свадьбы! — скомандовал Вадим, ухватив его за локоть. — Заходим потихоньку!
Все гости двинулись к дверям, причем Женю явно против воли тащили под белы рученьки Дима и Вадим. Мама и сестры, все в одинаковых платьях нежного лавандового цвета, улыбнулись мне и тоже вошли, остались мы с папой. Неторопливо пересекли холл и притормозили у закрытых дверей торжественного зала.
— Я, наверное, не переживу, — улыбнулся папа, поглаживая мою ладонь на своем локте, — не этот раз, так какой-нибудь из следующих двух.
— Ну, раз у тебя дочери, нужно было как-то подготовиться к этой мысли, — усмехнулась я, быстро глянув в зеркало на стене, — все равно никого лучше найти бы не получилось.
— Хорошо, если ты так считаешь, — наклонившись, папа поцеловал меня в лоб, — я на все готов, только чтобы мои принцессы были счастливы.
Он медленно и торжественно подвёл меня к столу, к Жене под стандартную свадебную музыку. И вдруг взял его за руку и вложил мою ладошку в его. Я чуть не расплакалась на месте, потому что что это, как не окончательное признание и благословение?
Самым главным было не уронить кольцо. Одна рука занята букетом, вторая должна все сделать правильно. Когда я вчера поделилась этим страхом с Женей, он сказал, что тоже об этом думает. И мягкое прикосновение его губ к моим разом стерло все опасения. Вот и все. И он любил бы меня, как прежде, даже если бы я уронила это несчастное кольцо. Или букет. Или себя. Он будет любить меня всегда — я уверена. Даже если это не будет действительно так, плевать. Сейчас я счастлива, как никогда в жизни. И вообще, мне показалось, или он сразу после поцелуя шепнул “моё”?
Длинную фотосессию не вынесли бы ни я, ни мой новоиспеченный муж. Я не хотела постановочные глупые фотки, я хотела много пойманных моментов, так что мы буквально на полчаса съездили на набережную, а потом двинулись к гостям в ресторан.
Женя был доволен и спокоен, судя по всему, а знаю я его хорошо. И мне это нравилось. Главное, что нас обоих не тяготит то, что я себе придумывала с подросткового возраста.
Наш первый танец был заранее отрепетирован, но ничего сложного. Просто вальс. И я не на шутку испугалась, когда Женя вдруг решил проявить инициативу и ухватил меня за бока, поднимая и кружа, еле успела упереться ему в плечи.
В перерывах между поздравлениями, фотографированием и танцами я успела закусить крохотной канапешкой, хотела что-то ещё ухватить, но Вадим встал со своим неизменным виски, и немногочисленные гости притихли.
— Я могу сказать только одно, — повернувшись вдруг к папе, он отсалютовал бокалом, — я ещё двадцать лет назад тебе говорил, что они нас породнят, — смеясь, Женя взял меня за руку, я сплела свои пальцы с его, — а если серьезно, то забудьте все, что вас окружает, и любите друг друга.
— Что, без пошлятины? — удивился Семён, вставая.
Да, я тоже удивлена, это же…
— Любите друг друга регулярно и не в мозг, — сразу же исправился Вадим, и я успокоилась, — горько!
Пришлось вместо еды вставать и целоваться. Не то чтобы я против была. Женя, которому так и не дали меня поцеловать нормально за сегодня, явно не хотел отпускать меня от себя, пришлось шептать, что нужно поберечь силы на ночь.
Потом я танцевала с папой. Мама и сестры плакали, даже Катя прослезилась. Женя под шумок отлучился привести себя в расслабленный вид и, вернувшись, заново покорил мое сердце. Люблю его до бесконечности.
Он утянул меня танцевать и, когда заиграла “Behind blue eyes”, я сначала решила, что это совпадение.
— Что, кисулькен, думала, я забыл? — усмехнулся медвежонок, ой, какой же медвежонок…
Я ему ещё лет в тринадцать, а то и раньше, когда мы сидели слушали музыку, сказала, что хочу эту песню себе на свадьбу, она такая чувственная и размеренная. Не забыл, ну надо же… Ещё один повод думать, что я вышла замуж за того человека, хоть у меня и не было сомнений.
========== Бонус ==========
Комментарий к Бонус
Традиции нужно соблюдать.
Возможно, бонус будет не один.
Женя пару раз вставал ночью сам, так что я практически выспалась. Но утром все равно безумно хотелось выйти в декрет. Останавливало только то, что в декрете спать тоже не получится.
Стараясь потише, я приняла душ — и как раз при выходе из ванной услышала первое кряхтение. Глянула на часы — без пяти семь, точно по расписанию. Как всегда, Кир проснулся первым и разбудил Арину тоже, ну и Мяфлю, спавшего с ним. Женя едва пошевелился, приоткрыл глаз, увидел меня и благополучно опять вырубился. Умаялся, бедный.
Чем хорошо, что у меня так и не появилось молоко, так это тем, что обоих можно кормить одновременно. Да и Женя все хихикал, что моей маленькой (“но любименькой!”) груди не хватило бы и на одного ребенка, не говоря уже о двойняшках. Ну и я довольна, потому что все осталось на своих местах и упругим.
По будильнику, в восемь, дважды отец заворочался, был пойман сидящей на кровати Ариной в захват и с довольными мычаниями наглажен по колючему ёжику. Ну и отлуплен, конечно, куда без этого.
— А ну-ка не бей папочку! — пригрозила я, выпрямляя волосы.
Очень самостоятельный Кирилл сам с собой агукал в манеже, фактически, развязывая мне руки. Я наклонилась и заглянула — с Мяфлей. Этот кот какой-то женоненавистник, одобряет только тисканья непосредственного хозяина и его сына. С Вадимом только у них прохладный нейтралитет.
Женя все же встал, с Ариной на руках сходил сделал нам завтрак, принес мне смузи. Папина дочка растет, папина принцесса, не отлипает от него часами. Впрочем, Кир, завидев отца, тоже затребовал внимания и любви.
— Ну ты же уже мужик, куда тебе на ручки, а? — сетовал Женя, но все же взял и его, пошел с ними смотреть в окно на машины.
Прикусив губу, я не смогла удержать улыбку. Все вокруг страдали, когда узнавали, что у меня будет двойня, но мой медвежонок сказал твердое “у нас”. И двойня, действительно, у нас. С их полугода я уже вышла на работу, потому что дома мне не сиделось, аспирантура сама в себе учиться не хотела и вообще не создана я для домашних дел. Женя с первых дней нашего родительства учился всему со мной на равных, так что возникать не стал, только иногда канючил, что я сильно устаю и мне бы надо обратно в декрет.