Сильно потрясенная, Джина села за руль и завела двигатель. Как все дошло до этого? Как люди, которых она любила, могли предать ее таким образом? Неужели она ничего для них не значила? Что ей теперь делать? Куда она пойдет? Она позволила себе заплакать в громких рыданиях, выехав за ворота. Так вот, на днях визит ее отца был проверкой ее позиции по браку, а не попыткой навести мосты между ними. Вот лицемер.
Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы, я хочу, чтобы ты мне позвонила, хорошо?
Каждая частичка разума Джины ухватилась за это воспоминание. Он имел в виду эти слова? Мог ли он помочь? Конечно, он сможет ей помочь. У него было больше веса и влияния, чем у ее семьи, Казираги и Рицци вместе взятых. Он обещал помочь, но в другом контексте. Захочет ли он вмешиваться в то, что было семейным делом?
Джина некоторое время бесцельно ехала, затем припарковалась у торгового центра. Ее сердце готово было выскочить из груди от нервозности, когда она уставилась на номер Ренцо в своем телефоне. Она быстро набрала его, прежде чем передумала.
Он ответил на звонок после третьего гудка.
— Алло? — Его глубокий голос вселил в нее чувство неизмеримой надежды.
— Это Джина. Я, э-э… — ее голос дрогнул. — В Вегасе ты сказал мне, что я могу позвонить тебе, если у меня будут проблемы… — Она замолчала и подождала.
Наступила короткая пауза. — Да, да, я помню. Что происходит? — Ренцо звучал нетерпеливо.
— Могу ли я тебя увидеть? — почти завопила она.
— Где ты?
Дрожащим от напряжения и напряжения голосом она назвала место. Он сказал ей подождать его и повесил трубку.
Джина откинулась на сиденье и закрыла глаза.
Глава одиннадцатая
В волнении Ренцо едва не пропустил парковку торгового центра и вовремя вильнул. Он сразу же заметил внедорожник Тонио. Притормозив рядом с ним, он распахнул дверь и позвал: — Джина.
Что, черт возьми, происходит? Он всмотрелся в ее лицо, когда она забиралась рядом с ним, и страх начал подкрадываться. Она выглядела растерянной, ее глаза покраснели.
— Спасибо, что пришел, — она облизнула губы, глядя в лобовое стекло.
— Джина, говори, — подгонял он, сходя с ума. — Что происходит?
— Я не знаю, с чего начать. Я, э-э, подслушала кое-что, — сказала она, не глядя на него.
— Кого подслушала? — надавил он. Что она могла услышать такого, что ее так расстроило?
— Мой папа и дедушка.
Пока она говорила, кровь Ренцо закипела и достигла точки кипения. Из всех сценариев, которые он прокручивал в голове, это был единственный, которого он не предвидел.
— Сколько раз ты с ним сталкивалась? — спокойно спросил он, контролируя себя исключительно силой воли. Он уже знал об их встречах, но хотел убедиться, что ничего сверх этого не было. Он боялся, что взорвется и выстрелит в Рицци, если она скажет ему, что он ее трогал — или, что еще хуже, напал на нее.
— Пару раз, — ответила Джина.
— Он сказал что-нибудь неподобающее или прикоснулся к тебе?
Она быстро покачала головой. — Нет. Ничего подобного. До той вечеринки он никогда не подходил и не говорил со мной таким образом.
— Как что? — напряженно сказал он. Я убью этого гребаного сукина сына.
— Что? — Она посмотрела на него, нахмурив брови.
— Как именно он с тобой разговаривал?
— Как-то интимно. Я не знаю. — Она выглядела смущенной. — Он вел себя так, будто ему было интересно.
— И это все?
Она покачала головой. — Нет. Он прислал мне цветы.
Черт. Это был сюрприз. — Когда? — процедил он сквозь зубы.
— Два дня назад. В мой офис. Там была карточка.
Его руки сжались в кулаки. Он заставил бы этого ублюдка съесть эти цветы, если бы он когда-нибудь снова приблизился к ней. — Что было написано, на карточке?
— Что-то вроде пожелания мне необыкновенного дня.
Леонарди-старший был мудрым человеком. Его оценка ситуации была точной. У Рицци Джина была в планах. Игра в профсоюзную карту разрешила бы конфликт и объединила бы его с одной из старейших и самых уважаемых семей, чтобы потешить свое эго... и свою похоть.
— Рицци сделает это только через мой труп, — поклялся себе Ренцо, сжимая руль так крепко, что было удивительно, как он не вырвал его.
— Сначала я думала поговорить с Домом. Я знаю, что он поможет, но я не хочу никаких плохих чувств между ним и папой, — пробормотала Джина с дрожащим дыханием. — Я тоже думала сбежать, а потом я, э-э, подумала о тебе. — Она повернула к нему лицо с умоляющим взглядом. — Потому что ты один из них. Ты тот, кого они уважают, тот, у кого больше власти и влияния, и тот, кто может изменить их мнение.
То, что она доверилась ему и обратилась за помощью из всех людей, поразило Ренцо и наполнило его непреодолимой радостью. — Ты поступила правильно. Я рад, что ты позвонила мне, — сказал он с ободряющей улыбкой. Он уже намечал план в своей голове. У Данте Казираги, которого ее дедушка хотел поддержать, были проблемы с наркотиками, о которых ее дедушка не знал. Даже угроза Рицци, нависшая над головой Джины, не заставила бы Леонарди-старшего выдать ее замуж за наркомана, когда он узнает об этом, а Ренцо позаботится об этом.
— Послушай, тебе нечего бояться, ладно? — сказал он ей. — Все будет хорошо. Я обещаю.
Ее глаза наполнились слезами, и, к его ужасу, она разрыдалась.
— Блядь, — пробормотал Ренцо себе под нос, глубоко тронутый ее плачем. Он пошевелился, охваченный желанием выдернуть ее из сиденья, обнять ее на коленях и поцеловать ее глаза, щеки и губы. Его воображение разыгралось.
— Эй. Посмотри на меня. — Он положил палец ей под подбородок и повернул ее лицо вверх. — Успокойся. Больше никаких слез.
— Извини. — Ее губы, которые можно было поцеловать, задрожали. — Это от стресса, я думаю. Я обычно не плакса. — Она промокнула глаза ладонями и шмыгнула носом. — Я действительно испугалась, понимаешь?
— Я могу себе представить, но ты не выйдешь замуж за того, за кого не хочешь.
Ее прекрасные глаза расширились. — Правда?
Ренцо медленно покачал головой, не отрывая взгляда. — Да. Даю тебе слово.
— О, спасибо большое. — Коснувшись его руки, она внезапно отклонилась от сиденья, приблизив свое лицо на дюйм к его лицу, и поцеловала его в щеку.
Это было детский поцелуй, но, Боже, что с ним сделал этот поцелуй! Улыбка Ренцо вышла кривоватой от жара и накачанного желанием напряжения. Еще секунда, и он не сможет держать руки при себе.
— В любое время, — пробормотал он хрипло.
— Что, э-э, как ты собираешься это сделать? — спросила она. — Я имею в виду, когда ты собираешься поговорить с ними?
— Это мое дело. Забудь обо всем этом. — Он не удержался и провел пальцем по ее щеке. — А теперь иди домой и позволь мне обо всем позаботиться, ладно?
Прикусив нижнюю губу, она ослепительно улыбнулась ему и, бросив последний благодарный взгляд, вышла.
Ренцо наблюдал, как она подошла к своей машине и повернулась. Она прошептала “спасибо” и застенчиво помахала рукой. Он подмигнул ей.