Они вдвоем молча прогулялись по тропинке. Добравшись до своей машины, Леонарди приказал водителю уехать и сел в машину Ренцо.
— Ты и моя внучка, — размышлял он вслух, пристегивая ремень безопасности. — Не могу сказать, что я не удивлен.
— Я сам удивлен, — ответил Ренцо, переживая шок от встречи. — Ты не против? Он в проигрыше.
— Нет, черт возьми. Я не мог представить себе лучшего исхода. Этот сукин сын все спланировал. Нужно было выждать некоторое время, но в конечном итоге я бы не позволил ему жениться на Джине. Думаю, мужчины с возрастом становятся сентиментальными. — Мужчина постарше на мгновение затих. — Так ты любишь мою внучку? — Когда Ренцо не ответил, он коротко и весело рассмеялся. — Вы, мальчики Кастеллано, всегда клали глаз на наших женщин. — Он покачал головой в недоумении. — Ты знаешь, что это значит, не так ли?
Да, Ренцо знал, что это значит — теперь уже не было возможности отказаться от брака. Как он мог объяснить это Джине? Он опустил стекло и глотнул воздуха. — У меня есть к тебе просьба. Я не хочу, чтобы Джина узнала об этом, прежде чем я смогу поговорить с ней. Скажи Марко, что я сам с ней поговорю.
— Хорошо, — согласился Леонарди. Но когда они подъехали к воротам его дома два с половиной часа спустя, он сказал: — Маленький совет от меня. Я люблю Джину до безумия. Она милая девушка, но порой с ней бывает трудно. Тебе нужно будет проявить немного терпения по отношению к ней. Не торопи события.
— Я знаю, — с сожалением сказал Ренцо. — Я приду завтра.
— Хорошо. Я передам Марко. — Леонарди ободряюще похлопал его по плечу и вышел.
Ох, черт! Ренцо свистнул и потер лицо. Все изменилось за считанные секунды, мрачно подумал он и пошел домой. Его намерение помочь превратилось в нечто совершенно иное. Джина доверяла ему безоговорочно, и он чувствовал себя паршиво из-за того, что подвел ее и предал ее доверие, даже если это была не его вина. Честно говоря, он не знал, как он сообщит ей эту новость. Не было никакого способа объяснить, как она перешла от Казираги и Рицци к нему. Ему лучше поговорить с ней как можно скорее. Было бы катастрофой, если бы она услышала это от кого-то другого и поспешила с выводами. Ренцо Кастеллано, босс мафии, который имел дело с головорезами, преступниками и всевозможными отбросами общества, дрожал от перспективы столкнуться с девятнадцатилетней девушкой.
* * *
Большую половину следующего дня Ренцо провел, открывая и закрывая свой мобильный телефон, чтобы позвонить Джине. Когда он наконец набрал ее номер, было около восьми вечера.
Его звонок остался без ответа. Это его удивило, но, может быть, она его не услышала. Он пытался снова и снова. Она не ответила. Еще один звонок, который он сделал двадцать минут спустя, перешел прямо на ее голосовую почту, и вот тогда он понял, что что-то было ужасно неправильно.
Возможно ли, что она не отвечала намеренно? Джина каким-то образом обо всем узнала? Холодный пот выступил на лбу.
Он схватил ключи от машины и через несколько минут после последнего звонка уже был в особняке Леонарди с необъявленным визитом.
Мать и отец Джины встретили его, выглядя совершенно не в своей тарелке.
— Я, э-э, добро пожаловать, добро пожаловать, — неловко сказал Марко.
Сердце Ренцо упало от неестественного приветствия Луизы. Она выскользнула из комнаты, когда муж проводил его из прихожей в кабинет, но Ренцо успел заметить ее красные глаза. О, черт! Она знала. И, скорее всего, Джина тоже все знала. Кто, черт возьми, ей рассказал, и где она?
— Хотите выпить? — спросил Марко в просторном помещении.
— Нет, спасибо. Я пришел поговорить с Джиной, — сказал Ренцо.
Марко виновато вздохнул. — Ну, тут у нас небольшая проблема. Не знаю, как она узнала, но… — Он беспомощно развел руками.
— Где она? — коротко спросил Ренцо, опасаясь худшего — что она сбежит.
— У сестры. Я собирался пойти и поговорить с ней. Не волнуйся...
Ренцо покачал головой. — Нет. Я сам с ней поговорю. Где живет твой зять?
Доменико Боначчи жил в жилом комплексе Rowes Wharf со своей семьей. Именно там Джина нашла убежище. Ренцо знал, что она о нем думает — что он лгал ей с самого начала, готовил ее стать своей будущей невестой и предал в процессе. Она не могла ошибаться сильнее, но как объяснить это кому-то столь молодому, кому-то, кто действует на сильных эмоциях, особенно в свете того, как это произошло и насколько все было серьезно? Ему пришлось положиться на свои навыки убеждения, но он не был уверен, что их будет достаточно, и это его ужасно беспокоило.
Охранник в пентхаусе Боначчи был серьезным. Ренцо уважал Доменико Боначчи, но, судя по отчужденному и отстраненному поведению этого человека, когда он встретил его у двери, ему противостоял сильный противник.
Ренцо отклонил приглашение поговорить в своем кабинете и остался в зале, напряженный и непреклонный. — Мне нужно поговорить с Джиной, — повторил он в третий раз, начиная терять терпение.
— Я знаю, но проблема в том, что она не хочет с тобой разговаривать, — ответил Дом. — Джина — моя семья, и если она не хочет что-то делать, я сделаю так, чтобы она этого не делала.
Никто не мог говорить с боссом мафии в такой высокомерной манере и уйти целым. Ренцо не хотел причинять боль этому парню. Он был ее семьей, и он проглотил открытое оскорбление. Несмотря на восхищение позицией и преданностью Дома, он посмотрел на него ледяным взглядом.
— Ты заходишь слишком далеко в своих семейных делах, — предупредил он.
— Возможно, но так оно и будет, — ответил Дом, не отступая ни на дюйм.
— Позволь мне поговорить с ней.
— Ничем не могу помочь!
Это было все, что мог вынести Ренцо. Воздух между ними потрескивал от зарождающейся конфронтации. — Слушай, — начал он, совершенно разозленный.
— Дом! — Джулия ворвалась в комнату и, защищая, вцепилась в руку мужа.
— Я просил тебя не вмешиваться в это, — сказал ей Дом, и на его лице отразилось недовольство. — Все будет хорошо. Иди в свою комнату, Джу.
Ее васильковые глаза с обвинением и болью уставились на Ренцо. — Как ты мог, Ренцо? — ее голос надломился. — Как ты мог? Она такая молодая.
Челюсть Ренцо дернулась. — Это не то, что ты думаешь. Дай мне поговорить с ней.
— Нет, — решительно сказала Джулия. — Я не позволю тебе ее запугать или промыть ей мозги!
— Я поговорю с ним, — присоединился тонкий голос.
Ренцо резко повернул голову и увидел Джину, бледную как полотно, стоящую на краю лестницы в коротком облегающем платье с цветочным принтом. Ее глаза были опухшими, и она дрожала. Она никогда не выглядела такой красивой, как сейчас, или более уязвимой, раненой и злой. И такой желанной. Его сердце растаяло при виде ее. Он не хотел ничего, кроме как пересечь комнату, обнять ее и украсть из этого места.
— Джина, возвращайся в свою комнату, — сказал ей Дом.
— Нет, — сказала она с тем упрямством, которое Ренцо всегда находил привлекательным. — Я хочу услышать, что он скажет.
Глава Двенадцатая
Время остановилось.
Сердце Джины забилось неестественно быстро. Она слушала двух мужчин, чувствуя, что сейчас начнется насилие, и бросилась остудить их пыл.