Мистика... Все это — мистика... Там Горбачева сменил Ельцин, Ельцина — Путин... И учрежден старо-новый герб государства Российского — хищный двуголовый орел, символ имперской власти, ненавистный всем входящим в империю народам, кроме русского... И триколор, учрежденный Петром I, ради своих побед, ради славы России положившего треть населения страны в сырую матушку-землю... И гимн, до сих пор звучащий у меня в ушах: «Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил...» На труд и на подвиги... О, Русь!.. Тебе, как и в прежние времена, нужен царь-батюшка, чтобы было на кого молиться и кого проклинать!.. Нет, нет, нет!.. Народ, этот самый любимый мною народ выбрал Путина?.. Нет, не хочу!.. Я там много лет ощущал себя эмигрантом. Но здесь-то, в Америке — тем более... За эти девять лет у меня появились друзья и добрые приятели — Мариус и Саша Шпанер-Брин, с ними смастерили мы последнюю книгу... Тамара Майская, чьи четыре книги стоят у меня в шкафу... Леночка Мескина, для которой петь — радость, как для всех — ее слушать, принимать сердцем идущие от нее волны печали, веселья, грусти... Иосиф Суркин с его удивительным чудо-искусством... Фурштейн, берегущий традиции еврейских, запечатленных в «Сидуре» мудрецов... Мария и Изя, исполненные дружелюбия и отзывчивости, Гриша и Валя Виноградовы, Володя Давидовский с его космическим тезисом Канта (перехваченным, кстати, у Гиллеля, хотя и без ссылки на него: «Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе...»), Колкеры, Эстер и Борис, мы близки с ними уже много лет... Лена и Давид Левины, заядлые спорщики, но всегда готовые прийти на помощь... Но эта земля, по которой я хожу, не стала моей... Я ничего не сделал для нее, для живущих на этой земле людей...
Я здесь чужой.
Чужой, поскольку у меня иная ментальность, иной язык, иные представления о счастье, о взаимоотношениях между людьми. О, я искренне благодарен за все американской земле, но... Но я и здесь чувствую себя Вечным Странником, Вечным Жидом...
Единственная страна, где хотелось бы мне жить, — Израиль...
Глава пятнадцатая
ПИСЬМА, ПИСЬМА, ПИСЬМА...
Эта глава состоит в основном из писем, полученных нами с 1992 (вторая половина) по 2000 годы. Письма от родных и друзей — из Казахстана, России, Белоруссии, из Израиля... Они, эти письма, отражают сложившуюся ситуацию — в стране, которая была и остается нашей родиной, а также свое, индивидуальное отношение к происходящему — со стороны каждого из авторов писем. Помимо прочего, любопытно сравнить приводимые здесь письма — по духу, настроению, содержанию — с теми, которые получал я в шестидесятые годы, в эпоху «оттепели»... Письмо, в случае необходимости, сопровождаются данными о том, кем и откуда оно было послано.
Э. Монокрович, Алма-Ата
31.07.1992
Ю.Герту
Оккупация, эмиграция...
Жутью веет от этих слов.
До чего не хотел бы знать я их...
И на кой нам черт пертурбация
Самых важных в жизни основ?
Уезжают друзья, родные,
Милых сердцу все уже круг,
И вчера я едва ль не впервые
Ощутил одиночество вдруг...
Счастья вам! Би хеппи! Лехаим!
Зайт гезунд! Можно даже — ак жол!
Ведь не важно — какими словами,
Важно — что ты в сердце нашел.
Мы вас любим и мысленно с вами —
Для любви нет на свете преград —
Ваши книги останутся с нами
И ваш добрый и грустный взгляд.
Э.Монокрович — метеоролог, мы случайно познакомились в садике возле нашего дома. Стихотворение мы получили уже в Кливленде, оно было написано, судя по дате, в день нашего отъезда из Алма-Аты.
Руфь Тамарина, Алма-Ата
1.09.92
Дорогие мои, вот уж месяц вас нет с нами, но не проходит и дня, чтобы по тому или иному поводу я вас не вспоминала — вам не икается?.. Пришла весточка, из нее ясно, что добрались вы более или менее нормально и так же устроились, слава Богу! Самое трудное — предстоящая операция у Юры...
Целый месяц звоню Володе, но они, видимо, еще на даче, хотя уже осень — попрохладнело, была неделя дождей. Год нынче яблочный и хлопот там, наверное, много... Перезваниваюсь с Морисом Давыдовичем. У него в «Дружбе народов» идет повесть «Кайруан». Конечно, он передает самый сердечный привет! Галина Васильевна велела вам кланяться низко и нежно обнять. Нет слов, как мне вас не хватает и как хочется знать, что у вас! Но когда подумаю, что скоро вы увидите своих и особенно Сашеньку, смиряю себя и радуюсь за всех вас...