Муж Оли Семен — инженер, начинающий бизнесмен. Мы познакомились незадолго до отъезда.
Михаил Бродский, Караганда
21.12.92
Дорогие Анечка и Юра! Наконец получили от вас долгожданную весточку, письмо, как мне показалось, несколько растерянное и тяжелое. Оно черепашилось без двух дней три месяца... Что нас ждет впереди — только Господь ведает. В ближайшие несколько лет я не надеюсь на какие-то позитивные сдвиги. Даже по сравнении с двумя прошедшими осенними месяцами все цены взлетели на космическую высоту: булка серого хлеба на 800 гр. — 9 руб., белого —14, мясо на рынке — 180 — 230, картофель — 18 — 20, мужская стрижка — 50, проезд в такси за 1 км. — 24, от Караганды до Каркаралинска билет стоил 4 руб., теперь на автобусе — более 300 руб. Я не говорю о промтоварах, о которых просто ничего не знаю, иногда смотрю на цены и страх берет. Народ обнищал: дома, на улице, в очередях одни и те же разговоры. Только мы-то ничего не могем... А ситуация как никогда аховая и было бы глупо не воспользоваться такой «идеальной» ситуацией бывшим и всякой шушере и подонкам... Все, что предпримет Черномырдин, нам не известно. Но хорошего ожидать нечего. Защита малоимущих — сплошная демагогия. Он сторонник жесткого курса, и хоть нас все пытаются успокоить, дескать, возврата к прежнему нет — я в это не верю. «Кривой», «горбатый», измененный и деформированный постсоциализм еще может возвернуться и в не менее уродливой форме монополизма в виде концернов или ассоциаций, к экономическому и политическому террору... В детсадах, школах, институтах, общежитиях — завшивленность, кусок мыла — 25-30руб. В бане помыться — 25 руб. Зато наши боссы летают и в Штаты, и в Германию, и во Францию и всюду выступают от имени и по поручению нас... Депутатство мое тоже никому не нужно. На сентябрьской сессии я выступил с предложением самороспуска и снятия депутатских полномочий. Да только поддержали меня 22 депутата из 100. Ты пишешь, что разговаривал с Наумом и что у него превратное представление о России. То же самое чувство испытал и я два года назад, при нашей первой после его отъезда встрече...
Михаил Бродский, мой друг с 1958 года. В 16 лет поступил в летное училище, воевал, потом был шахтером, потом горным инспектором. Учился в карагандинском горном техникуме вместе с Наумом Коржавиным.
Юра Сахаров, Наария, Израиль
4.1.93
Дорогие мои дядя Юра и тетя Аня, здравствуйте! Второе ваше письмо было более оптимистичным. Очень хорошо, что в Америке врачи так решительно взялись за лечение вашей страшной болезни. Когда я узнал об этом, как-то легче стало и изменилось отношение к США /вам покажется это странным, но это так, на полном серьезе/. До 30 ноября Аня подрабатывала, играя 2 раза в неделю на центральной улице городка/я был категорически против, однако спорить с ней оказалось бесполезным/, а я подрабатывал на погрузочно-разгрузочных работах и параллельно учился и сдавал зачеты в двух ульпанах. Самый трудный — религиозный ульпан. Если на занятиях в больницу я ходил с радостью, порой — как на маленький праздник, то в ульпан религиозный приходилось отводить себя за шиворот. «Друзья по несчастью» горько шутили: «Из нас хотят вырастить антисемитов-погромщиков»... Вы спрашиваете, что за два раввинских суда над нами учинили и за что? По окончании годичного курса религиозного ульпана устраивается 2 экзамена, первый в Иерусалиме или в Тель-Авиве, а второй экзамен уже на месте. Так вот, эти экзамены и называются судами. По сущности своей это и есть суд, но скорее не над нами, а над еврейской интеллигенцией... После положительного решения нашего вопроса обоими судами 30 ноября нам сделали «брит-мила» /обрезание мне, Тимофею, Даньке/, а затем — «микве-гейр» и «хупа» /т.е. свадьба по еврейскому обряду/. Так что теперь наша семья стала наконец еврейской...
Надежда Чернова, Алма-Ата
8.2.93
Добрый день, Анна Петровна и Юрий Михайлович! Пока дойдет это письмо, многое может измениться и новости устареют, но лишь бы все были бы живы — это самая важная нынче новость, которая держит нас на плаву... За окнами непонятная зима: то снег, то дождь — и на душе так же, но я учусь вынимать радость из самых темных дней, т.к. она есть во всем. Читаю «Письма Елены Рерих», Коран, Библию — видимо, пришло время для такого чтения снова...