Я не выдержала, расхохоталась:
- Вот именно, продажными делами.
Андрей схватил меня за руку и потащил на лоджию, закрыл за собой дверь в комнату. Сел на диван, посадил меня на колени, обнял и уткнулся в мой живот. Потом приложил ухо к животу:
- Сыночек, мальчик мой, хоть ты пожалей своего папку. Слышишь, как непросто с женским персоналом общаться? Не качеством, так количеством задавят.
Меня опять разобрал смех:
- Задавишь тебя, лось. Сам кого хочешь в бараний рог скрутишь. Как хорошо, вы все уедете, а я одна поживу, а то достали уже. Скушай, деточка, то, скушай сё. Иришка тебе нельзя поднимать тяжести и наклоняться тоже нельзя. Тьфу.
Андрей внимательно слушал и смотрел на меня. В его глазах разгорался опасный огонёк, предвестник любовной бури. Я замерла, как кролик перед удавом, сглотнула и попыталась встать. Но куда там, я же говорю лось.
- Вот такая ты мне больше всего нравишься, вся такая язвительная. - Хриплым шепотом сообщил мне мой мужчина.
Да я и сама почувствовала попой, как ему это нравится. Его желание упиралось прямо между ягодицами. Ой-ёй-ёй, как сейчас будет жарко, только и успела подумать я, как меня подняли на руки и понесли в комнату.
На вокзале Андрей держал меня в объятиях, не отпуская ни на секунду, пока не пришло время, садиться в поезд.
- Иришка, будешь скучать или как всегда ответишь: больно надо?
Я уткнулась ему в ямку над ключицей, посопела немного, ну вот такая я непутевая.
- Буду, Андрюшка, обязательно буду. Я уже скучаю, хотя ты не уехал. Тебе все-таки удалось меня приручить. - Я подняла голову и поцеловала его в подбородок.
Гормоны своё дело знают, вдруг подступили слезы, и я почти разрыдалась. Он быстренько увел меня в сторону от людей.
- Шшшш, ну что ты, маленькая, перестань, в твоём положении нельзя волноваться. Я же ненадолго, через неделю, а может быть и раньше, мы все вернемся. А хочешь, сделаем так, я все оплачу грузовой компании и оставлю этих милых сестричек заниматься багажом, а сам приеду и карточку денежную возьму, чтобы им не страшно было ехать с ней?
Я закивала головой и счастливо заулыбалась.
Пока мы с ним это замечательное решение решили закрепить поцелуями, мне в ухо заорали.
- Поезд сейчас уйдет, хватит обжиматься.
Только объятия Андрея не позволили мне упасть.
Повернувшись, я увидела маму, гордо удаляющуюся от нас.
- Что это было? - заикаясь, произнесла я.
Андрей заскрипел зубами:
- И это самая лучшая в мире теща, да?
Кажется, поездка у них будет нескучная.
И наступили серые будни. Я никогда бы не могла подумать, что буду так скучать по Андрею, именно по нему.
Раньше, встречаясь с ним и расставаясь, я особо не ощущала никаких эмоций. Только предвкушение, азарт что ли. Что же изменилось сейчас? Все изменилось, буквально. Нет, я еще не испытываю к нему всепоглощающей любви, от которой задыхаются, теряют голову. У меня такое впечатление, словно не хватает какой-то части тела. Я стала воспринимать его, как продолжение себя. Протяни руку и вот, он, рядом, обнимет, утешит, пожалеет, да просто рядом. Никуда не торопится уходить, даже на работу идет с неохотой, но не из-за того, что не хочется работать, а говорит, не хочет расставаться со мной.
- Если бы не твоя беременность, я брал бы тебя с собой на работу. И позанималась и при муже была. Да и мне спокойнее, когда ты рядом. Хотя...- тут же сделал грустное выражение, - если бы не было беременности, то я тебя очень долго искал бы, наверное.
Вот и ворочаюсь с боку на бок, одна на широкой кровати. И все-то мне не так. Как в детском стишке - одеяло у меня колючее, подушка у меня кусачая.
Только что переговорила и с Андреем и с мамой и даже с Лидой, хотя я на нее обижена, могла бы и дома остаться. Теперь даже пожаловаться некому. Я стала очень плаксивая, и мне вдруг понравилось жаловаться на свое состояние. Вот и лежу, глажу животик, который уже стал явно заметен, и жалуюсь сынуле на всех своих родственников.
Спрашивается, зачем жаловаться, сама же захотела уехать подальше от некоторых и страдать в одиночестве. Аха, зигзаг судьбы, страдаю в одиночестве, только по другой причине. И в то же время мне смешно, сбежала ото всех, а они приехали все ко мне.
Жизнь в очередной раз поставила подножку, от судьбы не сбежать. И пинок в руку, лежащую на животе. Опа, это маленький подает сигнал, что он все слышит и согласен с судьбой. И этого кроху я хотела лишить отца. Эх, нет на меня Зины Брылькиной.