Ещё Геля всегда завидовала волосам Аллы — они у неё были светлые светлые и очень густые, такие же, как у отца и Ильи. Волосы видимо, были отличительной чертой Луганских. Саша, Геля и Кирилл были другой породы. Волосы Гели были тонкие, шелковистые, тёмно-русые и очень непослушные. Они упрямо выплетались из любых самых тугих кос, выскальзывали их заколок и бантов, стремились свободно рассыпаться по плечам и всегда доставляли Геле уйму хлопот. А волосы Аллы всегда были аккуратны, даже если она не делала никакой причёски. Они светились словно изнутри при любом освещении, привлекая к себе взгляды многих мужчин. Когда они вдвоем с Аллой шли по городу, Геля перехватывала эти взгляды, которые приводили в смущение сестру. Однажды сестёр долгими взглядами проводили два кавказца, а потом один не выдержал:
— Ах, какая сладкая!.. — сказал он в спину Алле таким тоном, что даже у юной Гельки пробежали мурашки по спине. Алла залилась краской, ей хотелось поскорее убежать от этих восхищённых, откровенно — раздевающих взглядов. Она никак не могла привыкнуть к ним и поэтому всегда одевалась неброско, скромно, стягивала волосы в узел или хвост и почти не пользовалась косметикой, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.
Алла никогда не посещала дискотеки, не ходила в кафе, избегала больших шумных компаний. Обычно она проводила своё свободное время дома с книжкой, с отцом ходила в театр или на выставку. И подруг у неё было немного, не говоря уже о друзьях — поклонниках.
Геля считала, что из-за такого образа жизни сестра и зациклилась на этом Вадиме Аркадьевиче. Надо же — подвернулся герой-любовник! Геле он был всегда несимпатичен. И что красавица — Алла в нём нашла? Лысеющий, с бегающими глазками, к тому же с фигурой, весьма далёкой от идеала. Неужели Алле приятны его выпирающее брюшко и толстые румяные щёчки? Хотя, вполне вероятно, что идейной Алле абсолютно всё равно, какая внешность у её избранника. Только вот за что остаётся его любить? За поучительный тон, снисходительное менторство, граничащее с унижением? А если она выйдет за него замуж, он просто съест её, измучает наставлениями, а она будет терпеть и молчать, плакать тихонько. Геле почему-то не верилось, что в личных отношениях Вадим Аркадьевич другой. Короче говоря, если бы Геля могла как-то изменить сложившуюся ситуацию, она бы уж сил не пожалела. Но Алла не дозволяла ей вмешиваться в их отношения, не желала слушать ничего плохого про Вадима Аркадьевича. Она любила этого сомнительного человека, как немногие умеют любить.
Алла вытерла слёзы и уже пожалела о том, что позволила себе расплакаться перед младшей сестрой. Получается, будто она жалуется на Вадима Аркадьевича, ищет сочувствия и сострадания. Но какое она сама имеет право его осуждать? Её обидами движет всего лишь избалованность и эгоизм. Нужно пытаться подняться до уровня Вадима Аркадьевича, а потом уже и судить его.
— Я иду в магазин, — решительно сказала она и поднялась со стула.
— Подожди, сейчас придёт Кирилл, его и отправим…
— Вот видишь, Геля, как легко так рассуждать! Почему Кирилл, почему не я? Он чем-то меня хуже? — строго спросила Алла. Она нарочито избегала намёка на то, что за хлебом могла бы сходить и Геля. Но этот намек Геля легко прочитывала. И ещё то, что если сама Геля позволяет себе каким-то образом подавлять младшего, то уж тем более не имеет право судить Вадима Аркадьевича.
— Иди, иди, ради Бога, в магазин, — поморщилась Геля, — тебе полезно проветриться!
— А ты, дорогая, почисти, пожалуйста, картошку. Я приду и приготовлю жаркое на ужин.
— Если ты такая правильная, может быть, сама справишься? — в пику ей возразила Геля.
Алла ничего не ответила, быстро сбежала по лестнице и захлопнула за собой дверь. Геля могла бы спокойненько продолжать валяться на диване, Алла вернувшись, сама бы всё сделала и даже не упрекнула бы сестру. Но сегодня Геля почему-то отправилась на кухню выполнять указание Аллы. Может быть, потому что не любила быть предсказуемой, или пожалела сестру, или потому что такую противную и ленивую девицу никто не будет любить, особенно Илья.
Ужин был готов как раз к приходу отца. Но Антон не торопился за стол. Он очень не любил ужинать в одиночестве. Антон никак не мог привыкнуть к тому, что Полины по вечерам не бывает дома, хотя это уже длилось около пяти лет.
Алла накрыла стол на троих, но Геле позвонил друг Костя, а пережидать эту болтушу было невозможно. И папа с любимой дочкой сели ужинать вдвоём.
— Где сегодня наш оболтус? — спросил у Аллы Антон, имея в виду Кирилла, — Сколько раз я ему повторял, чтобы к ужину был как штык. Семья и так перестала собираться за столом.
— У всех свои дела, папочка, — успокаивала недовольного отца Алла, Ты никак не можешь привыкнуть, что мы уже выросли… Ешь, пожалуйста, мы с Гелей старались. Вкусно?
— Как у тебя дела, солнышко? Ты какая-то усталая сегодня.
— Всё хорошо, папочка, не волнуйся…
Геля из прихожей вполуха слушала Костю и ласковое воркованье Аллы с отцом. Ему-то она ничего не скажет о своём Вадиме Аркадьевиче, будет втихомолку мучиться.
— Ангелина, сколько можно разговаривать? — вдруг донесся до неё отцовский звучный окрик, — немедленно иди ужинать, всё остывает!
Геля, уже собиравшаяся было повесить трубку, после этой реплики отца, специально продолжила разговор, хотя они с Костей уже обо всём поговорили. Это в конце концов её дело, когда ужинать и ужинать ли вообще. С Аллочкой отец почему-то таким тоном никогда не разговаривает. А вот с Гелей и Кириллом — пожалуйста. Особенно достаётся Кириллу, но сегодня его нет, значит, воспитывать будут её?
— Слушай, Костик, а давай сейчас сходим куда-нибудь? — Геля согласна была вообще остаться без ужина, только бы не подчиниться отцовским требованиям. — Есть идеи?
— В общаге сегодня дискач, пойдём, если хочешь.
— Согласна.
— Ну тогда через полчаса я тебя жду на нашем месте.
Геля демонстративно прошествовала через столовую в свою комнату, чтобы переодеться, на ходу нарочито — ласково пожелав отцу приятного аппетита. Антон хотел было возмутиться подобным поведением, но Алла мягко остановила его:
— Папа, не надо ссориться. Всё равно бесполезно…
— Что значит — бесполезно?… Не поужинав, куда-то собралась… Она вообще думает о своём здоровье? Ей надо усиленно питаться, и так одна кожа да кости!
— Она уже поела, я её покормила чуть раньше… Тебе положить ещё?
— Да, пожалуйста, очень вкусно, ты у меня мастерица!
Геля моментально собралась бежать из дому подальше, но её планам не дано было осуществиться, потому что неожиданно приехали шумные и весёлые Саша, Дина и Илья. Их громкие возбуждённые голоса заполнили полусонный дом и словно вдохнули в него ощущение праздника.
— Эй, народ! — закричал с лестницы Саша, — готовься пировать и гулять до утра! Ставьте столы, тащите посуду! Девчонки, бегом разбирать продукты и угощения!
— Вы что? Какой праздник? — Удивлённая Алла выглянула в прихожую.
— Свершилось! Празднуем основание новой фирмы. Вот, держи, здесь, кажется цыплята табака, овощи и фрукты, — Саша протянул Алле большую сумку с продуктами, — Цыплят в микроволновку, у Илюхи возьми сыр и колбасу. Там ещё персонально для тебя твои любимые оливки. Ну очнись же, Алка, видишь, люди жаждут хорошего стола, яства и пития!
Саша принялся двигать стол в гостиной, зазвенела посуда, загремела музыка. Илья, нагруженный сумками, поднялся в квартиру последний. Геля замерла в прихожей. Ей уже больше никуда не хотелось уходить. Она моментально забыла про отца, про Костю.