«Горько», однако, всё же кричать не стали, просто пошумели, пожелали счастья, кто насколько мог искренно, потом включили погромче музыку, и разгорячённые выпитым и последними радостными бурными событиями стали танцевать. Веселее всех плясала молодая жена, её по очереди приглашали мужчины, попутно поближе знакомясь.
— Да я вас всех знаю, — кричала она сквозь музыку, — мне Кирилл про всех всё рассказал! Илья — дядя, Саша — брат, Вадим Аркадьевич и Костя сестринские женихи…
— Тебе не кажется, что она туповатая? — шепнула на ухо Косте Геля, когда они танцевали.
— Да ладно тебе, обычная она, простая такая, искренняя… — пожал плечами Костя.
— … Надо же, бывают в наше время такие, — удивлённо говорил Вадим Аркадьевич Алле, прижавшись губами к её уху во время танца.
— Какие?
— Откровенные и бесцеремонные…
«Да, вот Юля не промолчала, если бы кто-нибудь повысил на неё голос…» — грустно подумала Алла и ответила Вадиму Аркадьевичу:
— Она не бесцеремонная, просто так воспитана… И не надо её обсуждать.
Но не обсуждать Юлю и Кирилла в этот вечер в семье не могли. Антон, внешне пытавшаяся выглядеть сдержанно, в душе метал громы и молнии. Полина как можно хладнокровнее пыталась ему объяснить, что не произошло ничего страшного, сын вырос и вправе сам распоряжаться своей жизнью. Но только после нескольких рюмок коньяку, Антон немного успокоился и даже пригласил Юлю танцевать.
Дина, с усмешкой глядя на молодожёнов, злорадно думала о том, что очень этой сумасшедшей семейке не хватало вот такого персонажа. Такая церемониться не станет, выскажет им скоро всё, что думает и Кирилла взбаламутит. И так его уже привязала к себе крепенько, приручила, как несмышлёного котёнка. Попал парень в её сети, не выпутаться. Семья может проститься с ним теперь, он теперь уже не их, вырвался… Ах, если бы Саня тоже… но нет, его мать крепко держит на крючке! Или у Дины нет такого напора, как у этой соплячки Юльки?
Или Сашка — не чета Кириллу?…
Вадим Аркадьевич, в который раз умоляюще глядя на Аллу, звал её уединиться от этой шумной компании, но Алла не поддавалась на его уговоры. Ей меньше всего теперь хотелось оставаться с Вадимом Аркадьевичем наедине. Сегодня Алле хотелось только одного — чтобы он поскорее ушёл, потому что при воспоминании о неприятном инциденте на работе, у неё снова подступали к горлу слёзы обиды. Но Вадим Аркадьевич не уходил. За окном стемнело, и Юле захотелось зажечь свечи.
— У вас есть свечи? — спросила она почему-то у Аллы, видимо сразу почувствовала, кто в доме за хозяйку. Алла отправилась на кухню за свечами, и Вадим Аркадьевич увязался следом. Свечи они нашли быстро, отдали их Кириллу, но обратно в гостиную Вадим Аркадьевич Аллу не отпускал.
— Аллочка, ты всё ещё на меня сердишься? — спросил он, заглядывая ей в глаза, — ну, дорогая, перестань, пожалуйста! Ты ведь знаешь, какой на мне груз ответственности, могу я хотя бы в твоём лице обрести поддержку и понимание!..
Вадим Аркадьевич, заведя свою привычную песню, тянул Аллу в её комнату.
— Давай посидим тихонько вдвоём, поговорим…Аллочка, цветочек мой аленький… Ну хочешь я ещё раз перед тобой извинюсь?
За сегодняшний вечер Алла что-то не припоминала никаких извинений от Вадима Аркадьевича, а может, просто не слушала его нашёптываний за столом или во время танцев.
— Не надо передо мной извиняться.
— Но ты ведь обижена ещё на меня? Умоляю, давай всё забудем и помиримся!
Вадим Аркадьевич плотно закрыл за собой дверь, когда они оказались у Аллы в комнате.
— Мы ведь помиримся, да?
— Мы и не ссорились, — ответила Алла.
— Значит, ты меня простила? Поцелуй меня, Аллочка. Обними, поцелуй, и всё будет хорошо… Ты у меня такая нежная, такая ласковая… Я так по тебе соскучился!
Вадим Аркадьевич принялся жарко целовать Аллу в губы, потом перешёл к шее и добрался до груди. Алла и не заметила, как он ловко расстегнул её блузку. Алла хотела отстраниться, но почему-то не отстранилась. А Вадим Аркадьевич, словно предугадав это её желание, прижал Аллу к себе.
— А ты не соскучилась по мне, моя хорошая? В последнее время, так много работы, я совсем тебя бросил… Ты, наверное, ещё и из-за этого на меня обижаешься? Ну ты ведь знаешь, как я тебя люблю! Ты — счастье моё, моя радость, моя ненаглядная девочка… Ты любишь меня? Любишь?
— Люблю, — тихонько ответила Алла и почувствовала легкий озноб, пробежавший по всему телу. Ещё немного и возбуждение жаркой волной захлестнёт её с головой, и она забудет про все свои обиды.
Вадим Аркадьевич знал, как лучше всего заставит забыть Аллу о неприятном. Алла всегда всецело отдавалась чувству, в ней просыпалась истинная женщина — страстная, пылкая, любвеобильная. Мгновение — и от прежней скромницы-умницы Аллы не останется ровным счётом ничего. Только надо ещё немного дожать, чтобы она превратилась в ураган страстей. И Вадим Аркадьевич старался во всю. Он губами пощипывал её груди, руками гладил бедра и ягодицы, а как только почувствовал дрожь под пальцами, слегка отстранился.
— Милая моя, счастье моё…красавица моя… теперь сними трусики, мне так нравится смотреть, как ты раздеваешься, ты такая грациозная… Я сгораю от желания, глядя на тебя, любимая!
Алла сняла блузку, бюстгальтер и трусики, и Вадим Аркадьевич снова потянул её к себе, увлёк на кровать, жадно целуя её тело. Его движения стали медленными, словно ленивыми. Он неторопливо раздвинул её бедра, и с какой-то основательной значимостью вошёл в неё. А ей так всегда нравилось это отсутствие суетливости, спокойствие и размеренность в действиях. Он возвышался в её глазах, когда так степенно и обстоятельно обладал ею. В эти мгновения Алла была счастливейшей женщиной на земле, которая любит и любима.
Но сказочные моменты скоротечны, или для Аллы время пролетало как миг…
— Деточка, уже так поздно, мне пора бежать…
Вадим Аркадьевич никогда не оставался у Аллы на ночь, Алла подозревала, что ему не нравится их семья и он чувствует себя в ней неловко.
— Ты, милая тоже ложись спать… Ваш семейный праздник грозит затянуться, ты не выспишься, будешь завтра измученная… Пусть там гуляют без тебя! Не забудь принять пилюлю, — Вадим Аркадьевич всегда напоминал Алле о противозачаточных таблетках, хотя она и сама никогда не пропускала время приёма.
— Не надо меня провожать, я тихонько уйду сам… Давай я тебя укрою потеплее…Постарайся уснуть поскорее, хотя так громко играет музыка! Тебе не помешает или мне всё же попросить сделать потише?
— Нет, не надо! Мне не мешает! — Алла сейчас вовсе не собиралась спать. Как только Вадим Аркадьевич уйдёт, она встанет и вернётся к семье. Всё — таки не каждый день женится младший брат.
Когда в гостиной зажгли свечи, настроение у всех моментально переменилось. Мягкий свет жарких огоньков настраивал на романтический лад. Сразу зазвучала медленная, успокаивающая музыка, громкие голоса стихли. Молодожёны, танцевали и беспрестанно целовались. Кирилл уже давно хотел увести Юлю в их комнату, но она не шла. Сегодня ей хотелось праздника. Она вообще не любила одиночества и войдя в такую большую семью, чувствовала себя на другой планете. Она не особенно задумывалась, что про неё говорят окружающие, как они её восприняли. Юля привыкла ощущать себя в центре внимания и этой привычке изменять не собиралась. Кирилл смотрел как в её счастливых глазах отражаются свечи и крепче прижимал к себе свою жену. Пусть она веселится. Времени для любви у них будет предостаточно.
Дина с Сашей, обнявшись курили на балконе, вполголоса переговаривались, вспоминая прошедшую суматошную неделю. Саша всё ещё находился в каком-то нервном возбуждении, и Дина пыталась его немного успокоить, охладить. Она давала ему выговориться, а сама терпеливо слушала, изредка вставляя свои комментарии в его насыщенную эмоциями речь. Саше нужен был хороший отдых, крепкий сон, всё что угодно — нужно было снять стресс. Но в таком перевозбуждённом состоянии он не мог ни есть, ни спать. Даже поцелуи его были непривычными — сухими и отрывистыми. Дина думала о том, что в этой сумасшедшей семье человеку очень трудно отвлечься, отдохнуть. Здесь постоянно что-то случается. Вот сегодня, например, младшенький привёл в дом жену, взбудоражил всех своим поступком. Не все подают вид, но каждый воспринял это по-своему близко к сердцу. А для Саши и без того эмоционально и физически выжатому, подобное событие — уже явный перебор. Он ведь всегда на всё реагирует остро, а порой на некоторые вещи болезненно. Вот Илья умеет держаться ровно и спокойно, хотя тоже много работал и нервничал в последнее время. И Кирилл ему далеко небезразличен. Однако он, пусть чисто внешне, но уравновешен. Не курит сегодня так много и нервно, не вздрагивает от малейшего прикосновения. Сидит себе человек спокойно, созерцает окружающих и мир, улыбается чему-то своему. Каждый, конечно, по-своему переносит усталость и стресс, и говорят даже, что лучше выплеснуть энергию наружу, не держать в себе… И всё же, как много притягательного в этом вальяжном спокойствии, а от тонкой улыбки-усмешки так веет силой, властью, барством. Находиться рядом с Сашей в последнюю неделю для Дины было огромным трудом и теперь ей тоже хотелось отдохнуть. Сесть рядом с завораживающе безучастным Ильёй, коснуться его руки, словно невзначай, вдохнуть его запах, и вместе с ним его спокойствие и хладнокровие. Но он не позволит — отстранится, отодвинется, внутренне закроется. Не потому, что она — Сашина женщина. Просто она никогда не нравилась Илье. Дина это знала, видела, чувствовала и уже давно с этим смирилась. Илье Луганскому предназначено было познать иные страсти, иные чувства. Какое огромное количество девчонок и женщин влюблялось в него только у Дины на глазах! Он со всеми был дружелюбен, мягок, внимателен. Но и только. Мог быть секс, бесчисленные романтические вечера в ресторанах. Но для всех своих страстных воздыхательниц Илья оставался персоной инкогнито, хотя был открыт для общения, сводил всех с ума своим обаянием, но ни в одну не влюблялся, ни по одной не страдал, ни в одной не нуждался, как бы ни сильны были их чувства. Будто ждал Илья чего-то нездешнего, нереального, далёкого от этой грешной жизни. О каких роковых страстях он мечтал, этот сдержанный, уверенный в себе человек, деловой до мозга кости, прагматичный, продуманный и просчитанный, в противовес Сашке далёкий от романтических бредней? Для какой отчаянной любви бережёт он силы и себя самого? Кто сможет свернуть голову его неприступности и гордыне? Дине это явно не под силу, как и многим другим. А тут ещё эта вертлявая стерва Гелка крутится рядом с ним, заглядывает ему в глаза… Неужели она на что-то рассчитывает? Если между Диной и Ильёй пропасть, то между нею и им, учитывая их родство пропасть пропастей!!! Для Гельки этот сопляк Костик — предел мечтаний! Пусть наслаждается его изысканным обществом!