- Стой так, стой, не смейся! Дети, внимание! Ловите! - и он поддал снизу Иркины руки так, что игрушки салютом разлетелись по огромному залу.
Дети завизжали от восторга и кинулись собирать неожиданные подарки. Ирка и переполненная счастьем Сандра довольно смеялись.
Стас ловко выхватил плюшевого зайца и медвежонка.
- Это тебе, - заяц уютно устроился в Иркиных руках, - а это тебе, - коричневый медвежонок опустился на ладони Сандры.
- Спасибо...
- А теперь, вперед! Нас ждут великие дела!
Великими делами оказался поход в еще не закрытый по случаю теплой погоды парк Горького. Там их веселье вышло на новый виток.
В какой-то момент Ира спросила Сандру:
- Ты как?
- Я сейчас умру от счастья, - призналась та.
- Ты моя хорошая, - Ирка сгребла Сандру в объятия, а Стас уже тащил их в дом ужаса, и через минуту обе вцепились в него, визжа от страха...
Вечером Сандра усадила медвежонка на постель.
- Я самая счастливая, - сказала она ему тихо.
Вошла Анна.
- Сандра, как у тебя дела?
Девочка обняла ее и сказала:
- Ма, мне так хорошо.
Глаза ее при этом так сияли, что сердце Анны сжалось. Она обняла дочь.
- Золотко мое, - тут ее взгляд упал на медвежонка, и она улыбнулась, - а это откуда?
- Это мне Стас подарил, - Сандра взяла игрушку, - а Ире - зайца. Мам, сегодня был такой день! Хоть бы это никогда не кончалось... - глаза ее уже слипались, Анна уложила ее и тихо вышла.
- Как она? - поднял голову Игорь.
- Я еще ни разу не видела ее такой счастливой, она уснула с улыбкой на лице - глаза Анны заблестели от навернувшихся слез, она взглянула на Стаса, - спасибо тебе.
- Это было нетрудно, - пожал плечами тот, - ладно, я тоже пойду спать. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - отозвались почти хором Игорь и Анна.
Стас вышел из-под душа, надел халат и, осторожно открыв дверь, вошел в комнату Сандры. Подойдя к ее кровати, он долго смотрел на девочку.
У нее даже не хватило сил раздеться, она так и уснула в своем джинсовом комбинезоне, прижимая к груди плюшевого медвежонка. По ее лицу блуждала легкая улыбка.
Поправив сползший плед, Стас вышел...
* * *
Теперь ощущение праздника не покидало ее ни на миг, словно бы перед ней распахнулась дверь в неведомый мир. С ее лица не сходила улыбка, она прочно поселилась в уголках глаз и губ. Ее настроение не могли испортить ни слякоть, ни серый моросящий дождь, ни начавшаяся зима. Все как будто играло и сверкало удивительными красками.
Кристина и Луиза не отставали с расспросами, требуя подробностей, но Сандра отмахивалась и спешила домой.
Если Стас и Ира не могли заехать за ней в школу, они ждали ее дома. Сандра знала, что ее накормят, забавляясь игрой "в дом", и Ирка разберет с нею физику и химию, а Стас выведет из лабиринта векторов и логарифмов. И все это будет под шутливое: " Дорогая, ты уже накормила ребенка?" и смешливое: " Эй, папаша, иди, объясни ребенку математику, я ее ненавижу!"
- Я тебе даже завидую, - сказала как-то Кристина. - Надо мной так никто не трясется.
- Они просто забавляются, скоро им это надоест, - бросила Луиза.
Сандра понимала, что это говорит зависть, но страх шевельнулся в душе: неужели, скоро это кончится?
Конечно, она видела, что они дурачатся, но она видела под этим и искреннюю заботу о ней. Впервые кому-то еще кроме мамы было не все равно, что творится у нее в голове и в тетрадках. И ей нравилось сидеть между ними и ощущать себя частью их...
- Ты не так объясняешь, она ничего не поймет, - Ира выдергивала учебник и начинала объяснять сама, запутывая ее еще больше.
Потом приходили с работы Игорь и Анна.
- Папа, мы застряли, - сознавался Стас, и они уже вчетвером, что-то пытались ей втолковать, и Сандра понимала, что готова ради этих людей на все, даже понять то, что они так тщетно пытаются ей объяснить.
Наконец, Игорь не выдерживал и, перекрывая общий гомон, говорил:
- Вы ее совсем запутали, а ну-ка, марш все отсюда! - и они оставались одни, и логарифмы послушно строились в ряд, бензольное кольцо становилось кольцом, и яблоко, наконец, падало вниз...
А в субботу Стас отвозил ее к дяде Мише, и там она зарывалась в книги, вдыхая их запах и вбирая их мудрость. Дядя Миша с трудом стаскивал ее вниз и заставлял поесть, привычно возмущаясь ее манере читать сидя на стремянке.
- Если ты уснешь на стремянке, я не смогу тебя укрыть, - говорил он.
И каждый раз она со смехом обещала, что на ночь она, так и быть, будет читать в кресле во избежание лишнего травматизма. Но, уснув в кресле, она просыпалась в своей (уже своей!) комнате в кровати с туго накрахмаленными простынями. Обычно, она нежилась в постели, потом неспешно умывалась и бежала вниз, где в аккуратной кухне ее уже ждала кружка парного молока и отменные шаньги с картошкой. Дядя Миша уже изучал газеты, а Мария Николаевна с Зоенькой решали продовольственные проблемы.