Мария и Карлос молча пожали друг другу руки и обменялись долгим взглядом. Сидя у стола с Розой на коленях, Карлос рассказал о своей поездке в Оливаес… Хозяин дома готов сдать его теперь же, на этой неделе… И скоро она станет обладательницей прелестного жилища, прекрасно обставленного и весьма благотворного для здоровья…
Мария Эдуарда смотрела на него с удивлением и даже недоверчиво.
— Туда, вероятно, необходимо взять постельное и столовое белье…
— Там все есть! — радостно отвечал Карлос. — Почти все! Как в волшебных сказках… Дом освещен, вазы наполнены цветами… Нужно только сесть в карету и приехать.
— Еще необходимо знать, сколько эта райская обитель будет мне стоить…
Карлос покраснел. Он не предвидел, что зайдет речь о деньгах и она пожелает платить за дом, который для нее сняли… Тогда он открыл ей всю правду. Рассказал, что Крафт уже почти год искал покупателя для собранной им коллекции мебели и фаянса, а дом намеревался сдать; дедушка Карлоса и он сам не раз обсуждали между собой, не приобрести ли им собрание Крафта, чтобы довершить обстановку «Букетика» и обновить убранство Санта-Олавии; и вот Карлос наконец решился: ведь это дает ему счастливую возможность предложить ей дом на летние месяцы — и такой прелестный, удобный дом…
— Роза, пойди к мисс Саре, она тебя ждет, — сказала Мария Эдуарда после минутного раздумья.
Роза ушла, и Мария Эдуарда пристально взглянула на Карлоса.
— В случае если бы я не выразила желания поселиться за городом, вы бы не пошли на такие затраты…
— Я бы сделал то же самое… И все равно снял бы этот дом на полгода или год… Мне негде разместить коллекцию Крафта… Возможно, я не стал бы покупать постельное и столовое белье, обстановку в комнатах для прислуги… — И Карлос прибавил, смеясь: — Если вы захотите возместить мне убытки, мы обсудим это…
Она опустила глаза и задумалась; затем сказала:
— И все же не пройдет и нескольких дней, как ваш дедушка и ваши друзья узнают, что я поселилась в этом доме. И они, разумеется, поймут, что вы все это купили лишь для того, чтобы я там поселилась…
Карлос поймал ее взгляд, по-прежнему задумчивый и избегающий его. Он встревожился, ощутив, что она отделяет себя от той общности их интересов, с помощью которой он так стремился слить их жизни.
— Вы не одобряете моего поступка? Вы свободны выбирать…
— Как я могу не одобрять того, что делаете вы, того, что исходит от вас!.. Но…
Он подхватил, беря вновь ее руки в свои, его сердце ликовало:
— Никаких «но»! Мой дедушка и мои друзья будут знать, что у меня есть загородный дом, пока мне ненужный, который я сдал некой сеньоре. Если вы не против, мы посвятим во все это моего управляющего… Моя любимая! Если бы мы могли спрятать нашу любовь от всех людей, от их любопытных глаз и пересудов, какое это было бы счастье! Но это невозможно! Кому-нибудь всегда что-нибудь да откроется, даже если это будет всего лишь кучер, который каждодневно станет подвозить меня к вашему дому, или слуга, которому каждодневно придется отпирать мне дверь… Всегда найдется кто-нибудь, кто подметит тайные взгляды, кто догадается, куда я езжу в такие-то часы… В древности боги устраивались лучше: облако делало их невидимыми. Но мы не боги, к счастью…
Она улыбнулась.
— Сколько слов, чтобы обратить в свою веру уже обращенную!
И все умиротворяюще разрешилось в долгом поцелуе.
Афонсо да Майа отнесся крайне одобрительно к покупке Карлоса. «Это всё прекрасные вещи, — сказал он Виласе, — и они превосходно дополнят обстановку Санта-Олавии и «Букетика».
Зато Эга вознегодовал, называя поступок Карлоса «сумасбродством»; он был раздосадован этим тайным сговором, ведь к нему не обратились за советом! В особенности его разозлила догадка, что в этом неожиданном приобретении загородного дома кроется какая-то другая, гораздо более важная тайна в жизни Карлоса; и он, Эга, вот уже две недели живет с Карлосом под одной крышей, а тот так и не исповедался ему! Со времен их юношеской дружбы в Коимбре, в «Селасском замке», Эга привык быть светским духовником Карлоса; даже когда тот путешествовал, он не ленился посылать Эге «отчеты» о самых банальных любовных приключениях. Даже о романе с графиней Гувариньо, о чем Карлос вначале из деликатности умалчивал, Эга теперь был полностью осведомлен: он читал письма графини к Карлосу и даже знал, где находится дом ее тетки…
Но об этой тайне Эга не знал ничего и чувствовал себя оскорбленным. Он видел, что Карлос каждое утро отправляется с цветами на улицу Святого Франциска; он встречал его, когда тот возвращался оттуда, по выражению Эги, «ошалевший от восторга», наблюдал его счастливый покой, выражение его лица — серьезное и бездумное, ликующее и томное — такое выражение бывает только у человека, переживающего счастье взаимной любви… А Эга ничего не знал.