Нет, Карлосу просто ничего не приходит на ум. Он знает только, что у него недостанет мужества сказать деду: «Женщина, на которой я женюсь, не всегда была безупречна в своих поступках»… И кроме того, он полагает это неразумным. Дед никогда не поймет сложных, фатальных, неодолимых обстоятельств, совлекших Марию с пути добродетели. Если ему рассказать все подробно, дед воспримет его любовь к Марии как запутанный недолговечный роман, противный его сильной и гордой натуре. Тяжесть прегрешений, совершенных несчастной женщиной, больно ранит его сердце: и это помешает ему проникнуться причинами, толкнувшими ее на эти прегрешения. Чтобы понять благородную душу, опутанную безжалостной сетью рока, нужна натура более податливая, более житейски осведомленная, чем у деда… Старый Афонсо подобен гранитной глыбе, и нечего ждать от него хитроумных доводов в духе современных казуистов. В жизни Марии он усмотрит лишь то, что неоспоримо: у этой женщины было двое любовников. И как глава семьи будет стоять на страже фамильной чести. Исповедь Карлоса лишь неизбежно приведет к столкновению страстей и необратимому распаду семейных связей…
— Разве это не так, Эга?
— Говори тише, кучер услышит.
— Он не очень-то понимает по-португальски, особенно когда говорят люди нашего круга… Ну скажи: разве я не прав?
Эга, чиркая спичку за спичкой о подметку, чтобы закурить сигару, пробормотал:
— Да, старый Афонсо — это гранитная глыба…
Карлос сознался, что размышлял над тем, как познакомить деда с Марией, скрыв от него ее прошлое, — пусть он непредвзято оценит ее достоинства. Карлос и Мария тайно обвенчаются в Италии и вернутся: она — на улицу Святого Франциска, а он — в «Букетик». Потом Карлос привезет деда в дом своего доброго друга мадам Мак-Грен, с которой он якобы встретился в Италии. Старый Афонсо не сможет устоять перед очарованием Марии, прелестью ее тонкой и серьезной натуры, великолепными ужинами, умными беседами, ее Шопеном и Бетховеном… Чтобы окончательно пленить деда, нежно обожающего детей, там будет Роза… И когда дед полюбит Марию, девочку, их дом, Карлос однажды утром откроется ему и скажет: «Эта божественная, восхитительная женщина в прошлом познала падение; но я на ней женился; ты видишь, какова она, и можешь судить, дурно ли я поступил, избрав ее в жены?» И дед перед лицом того, что уже свершилось, и успевший всей душой привязаться к Марии и Розе, несомненно, смирится с женитьбой Карлоса, пусть не блестящей по светским канонам, но зато отвечающей велению сердца…
— Разве не так, Эга?
Эга, погруженный в раздумья, стряхнул пепел с кончика сигары. Он думал о том, что Карлос в своих намерениях относительно деда невольно подражает Марии, которая руководствовалась теми же доводами в своих отношениях с Карлосом.
— И тогда посмотрим, чем дело кончится, — продолжал Карлос. — Если дед проявит снисходительность и примет все как есть — браво! В «Букетике» будет пышный праздник… Если нет — ну что ж! Будем жить каждый сам по себе, отдав предпочтение двум высоким принципам: дед — традициям рода, я — праву сердца.
И, видя, что Эга по-прежнему молчит, добавил:
— Разве не так? Что ты на это скажешь? Неужели тебе нечего мне сказать, дружище?
Тот тряхнул головой, как бы очнувшись.
— Хорошо, я тебе скажу, что я думаю, и вполне откровенно. Какого черта, ведь мы говорим как мужчина с мужчиной!.. Так вот: твоему деду почти восемьдесят лет, тебе — двадцать семь или около того… Больно об этом говорить, и мне больнее, чем кому бы то ни было, но дед твой проживет недолго… Вот ты и подожди. Не женись. Вообрази, что у Марии очень старый отец, неуступчивый упрямец, который ненавидит сеньора Карлоса да Майа и его остроконечную бородку. Подожди; продолжай ездить в «Берлогу» на колымаге Мулата; дай деду спокойно дожить свой век, без разочарований и огорчений…
Карлос молча крутил ус, откинувшись в глубь коляски. В эти тревожные дни ему ни разу не приходила в голову такая разумная и простая мысль — подождать! Разве не его долг — оберечь старика от страданий?.. Мария, как всякая женщина, разумеется, страстно желает, чтобы любовник превратился в супруга с помощью брачных уз, которые все очищают и которые не может разорвать никакая сила. Но она и сама предпочтет такое законное освящение их союза, которое не будет ни поспешным, ни тайным… Неужели она, с ее искренностью и великодушием, не согласится избавить от мук этого святого старика? Ведь ей известна верность Карлоса, твердая и чистая как алмаз? Он дал ей слово, и с этой минуты они — муж и жена, не перед алтарем и не по церковным записям, они связаны честью и нерушимым единством сердец…