На что Эга, в тот день неукротимый, разразился очередной чудовищной нелепицей:
— Португалия не нуждается в реформах, Коэн; в чем Португалия нуждается, так это в испанском нашествии.
Аленкар, будучи патриотом старого закала, возмутился. Коэн, с видом человека, сознающего свое превосходство, одарил Эгу всепрощающей улыбкой, обнажавшей его ровные белые зубы, и представил это как «один из парадоксов нашего Эги». Но Эга принялся развивать свою мысль всерьез, подкрепляя ее доводами. Разумеется, говорил он, нашествие вовсе не означает полную утрату независимости. Такое идиотское опасение достойно лишь идиотов, из которых состоит наше общество. История не знает примера, чтобы шесть миллионов подданных одной страны были проглочены другой страной, в коей едва ли их наберется пятнадцать миллионов. Кроме того, вовсе не обязательно, чтобы в руки Испании, военной и морской державы, попало наше прекрасное португальское побережье. Я уж не говорю о союзе, который бы мы заключили в обмен на колонии; а колонии для нас — то же, что фамильное серебро для захудавшего рода: годится лишь для заклада в случае крайней нужды. Нет ни малейшей опасности: все, что нам угрожает, произойди в разгар европейской войны испанское вторжение, так это хорошая взбучка, уплата контрибуций, потеря одной или двух провинций, ну и, быть может, расширение Галисии до берегов Доуро…
— Poulet aux champignons[33], — пробормотал слуга, поднося новое блюдо.
Эга стал накладывать себе на тарелку цыпленка, а гости никак не могли поверить, что он видит спасение родины в том, что испанцы станут хозяйничать в Селорико-де-Баста, в достославном Селорико, колыбели героев, колыбели рода Эги.
— Именно в этом: в возрождении общественного сознания и португальского духа! Разбитые, униженные, сокрушенные, ограбленные, мы должны будем делать отчаянные усилия, чтобы выжить. Подумайте, сколь благотворно подобное состояние! Без монархии, без этой толпы политиков, без этой «подписки» — потому что все это исчезнет, и мы — новехонькие, чистенькие, безо всякой шелухи, словно жизнь и не думала нас касаться… Наша история начнется сначала; но это будет другая Португалия, Португалия благородная и просвещенная, сильная и честная, устремленная к наукам и искусствам и, как в былые времена, несущая свет культуры! Ничто так не возрождает нацию, мальчики, как тяжелое испытание… О бог Оурики, пошли нам испанцев! А вы, Коэн, передайте мне «Сент-Эмильен».
Беседа оживилась: все принялись обсуждать возможное испанское нашествие. Ах, неужели мы не сможем организовать достойное сопротивление? Коэн тут же обещал деньги. Оружие, пушки они рассчитывали купить в Америке, а Крафт предложил даже свою коллекцию мечей XVI века. А генералы? Наймем. Мак-Магон, к примеру, не должен стоить дорого…
— А мы с Крафтом разожжем партизанскую войну, — закричал Эга.
— Слушаюсь, полковник!
— А наш Аленкар, — продолжал Эга, — поднимет провинции своими патриотическими гимнами и одами!
При этих словах поэт, поставив бокал, тряхнул головой, словно лев гривой:
— Этот старый скелет, мой мальчик, годится не только для гимнов! Он еще возьмется за ружье и, обладая метким глазом, уложит парочку галисийцев… Но черт побери, мальчики, у меня от одной мысли о нашествии сердце разрывается! Как только вы можете так шутить, когда речь идет о вашей стране, о земле, где вы родились! Возможно, она плоха, я согласен, но, черт побери, она единственная для нас, другой у нас нет! Здесь мы живем, и здесь наши корни и ростки… К черту, поговорим о другом, о женщинах, например!
И Аленкар резким движением отодвинул от себя тарелку; глаза его увлажнились от прилива патриотических чувств…
В наступившей тишине Дамазо, который после того, как изложил подробности о возлюбленной виконта да Эрмидинья, не проронил ни слова и продолжал с благоговением взирать на Карлоса, вдруг громко и отчетливо произнес с милой и лукавой гримасой:
— Если бы до этого дошло и заварилось бы такое, я бы потихоньку удрал в Париж…
Эга от восторга подскочил на стуле. Вот, пожалуйста, вам глас общества, стихийный, неподдельный глас португальской чести! Удрать, сбежать!.. И так думает все лиссабонское общество, все это сборище, сверху донизу, начиная с нашего повелителя короля и кончая идиотами чиновниками!..
— Да, да, при появлении на границе первого же испанского солдата все в нашей стране, до единого человека, побегут как зайцы! Это будет беспримерное в истории бегство!
Гости вознегодовали, Аленкар закричал: