— Ты в бога веришь, Песельник? — спросил Женька.
— Как велит Советская власть. Велит верить — поверю. Не велит — мне тоже на леригию наплевать.
— Ну а сам по себе, если тебе никто не велит?
— В таком разе — верю.
«Деревенская темнота, — подумал про мужика Женька, — придавлен суевериями, весь в родимых пятнах капитализма».
«Городская простота, — подумал про Женьку мужичок. — Глядит в книгу, видит фигу… Ветрогоны. Не отличат огурца от хрена, а учат».
Песельник почесал за гашником.
— Сколько хлеба у тебя в амбаре, дядя? — спросил Женька.
— Кто его знает? Ссыпаем в сусек без счету. Берем без меры. С испокон века повелось — обмеренный хлеб неспор.
Женька выбился из сил, ища путей к душе смирного мужичка.
— Сколько тратишь на едока в год?
— Сколько съест, — опасливо глядя на анкету, произнес охрипшим от робости голосом Песельник.
— А сколько съест?
— Как душеньке довольно.
— Ну к примеру, в цифрах?
— Цифрами мы не меряем… Мы караваями. День на день не приходит. Сегодня полкаравая съешь, без дела. А поработаешь — так два каравая оплетешь за милу душу.
— А сколько тебе в год на всю семью надо?
— Сколько ртов, на столько и запасаем.
— А сколько у тебя ртов?
— Я сам-сем. Да у детей дети. А всей семьи — девятнадцать человек.
Женька обомлел.
— Это столько нарожали?
Обследователи притихли и переглядывались. Никто не верил, что можно было жить в такой семье и быть довольным.
— Слава богу, наши бабы в полной силе и в плепорции. Рожать еще не обленились и не разучились. Значит, и земля от насельников не оскудеет. Тем довольны и счастливы, рожаем без нормы и без плана, по невежеству и недомыслию нашему, конечно. За границу не ездим, их обычаев не знаем, книжки не читаем, чтобы как-нибудь исхитряться. Отстающая деревенская масса. А в городах, кум сказывал, и это дело взято на учет… Умственный народ живет в городах. Во все проник, душу взвесил, измерил и ничего не нашел в ней, кроме водороду — самого легкого газа, кум сказывал. И даже бабью природу постиг и обесплодил. Удовольствие хоша и справляет за милу душу, а солдат да пахарей растить, как видать, нашему брату, вахлаку, предназначил. Что ж? Кто к чему свычен. Мы не жалуемся… Дети — одна только душе услада, особливо на старости лет. Так-то, паренек.
Как ни старался Женька, никакого толку не добился и ни одной графы не заполнил. Зато Петеркин на основании «данных Госплана», выработанных в Москве, занес в графы все показатели прибытков и этого хитрющего мужичонка.
— Средняя статистическая по кулаку будет в общем правильная… я руководствуюсь данными Госплана.
Он приказал продолжать обследование с «настойчивостью революционера».
Но население уже приняло меры против обследователей. Все заперли избы и разбрелись кто куда: в лес, в поле, в овины, к родственникам в соседние селения. А некоторые отсиживались на сеновалах. Если школьникам и удавалось ворваться в избу, то они находили там только малолетних детей, зыбки да около них древних стариков и старух, которые притворялись глухими и на каждый Женькин вопрос, приставя ладонь к уху, твердили одно и то же:
— Ась? Это мне невместно… Описи-то сочинять… Глуховата я, батюшка… Да и бестолкова… Что на ум взбредет, то и мелем… В сельсовете, батюшка, все знают, учены страсть, газеты читают… Туда и идите…
Женька ничего и тут не добился. Петеркин опять внес в анкету свои цифры, руководствуясь «диалектикой и методом». И приказал наконец обследовать мельника, который жил на отшибе и к которому легко проникнуть — мельница стояла на горе, для всех открытая. А мельник и в самом деле был самый первый богач на селе.
— Кулацкую его природу вы по всей форме разоблачите…
— Идет! — согласился неутомимый Женька.
Мельник, весь обросший как пень, старичина с огромной бородой-лопатой, спокойно выслушал вожака отряда — Женьку по обследованию крепких крестьянских дворов и начал сам спрашивать:
— А скажи-ко, малец, всех мельников в уезде вы обследуете или только меня?
— Мы это для статистики, дедушка. Стало быть, на выборку. Не бойтесь, это в интересах науки… и социализма…
— Ага? Наука антересуется моим карманом… В ту пору коммуна антересовалась, теперича — наука. Времена меняются. Только предмет не меняется — мой карман, он всех тревожит…
— И для школьного задания это нужно, задание по «методу проектов»… Это новый такой метод обучения, сближающий учеников с жизнью.