На острове тоскливо кричал сыч.
Поутру запорожцы выступили в поход. С островов выводили на Днепр спрятанные в камышах огромные чайки, о двух кормилах каждая: одно впереди, другое сзади. На чайках сидело по тридцать гребцов.
Перед отплытием кошевой приезжал к гетману, и они обменялись дарами. Приняв гетманские бархаты и меха, кошевой подарил ему десять лучших жеребцов — пять гнедых и пять вороных.
Но не довелось гетману поездить на этих жеребцах. Они ходили в табунах на правом берегу, и их надо было переправить в гетманщину. Поперек чайки, как это обычно делали, прикрепили длинную жердь, а к ней привязали коней, по пятеро с каждой стороны. И, как на грех, посреди Днепра жердь сломалась, чайка перевернулась, а лошади, привязанные слишком коротко, утонули в Днепре.
После этого Мазепа сидел на корме хмурый, даже избегал разговоров с Долгоруким. То ли гетману было жаль коней, то ли он догадался, что все это запорожцы учинили намеренно, желая разгневать его. Беспокоил Мазепу и Гордиенко, этот претендент на его булаву.
Мимо казацкого каравана проплывали обмелевшие берега Днепра с многочисленными песчаными перекатами. Запорожцы шли на небольшом расстоянии впереди. На третий день утром они неожиданно стали отдаляться. Мазепа приказал налечь на весла, но легкие чайки запорожцев с каждым взмахом весел оставляли гетманский караван все дальше и дальше сзади. Гордиенко с подзорной трубой в руке стоял у кормила последней чайки.
— Пане кошевой, — поднял голову один из гребцов, — оставили возле Кривой пересыпи кого-нибудь из запорожцев? Днепро обмелел, а казаки не знают, что там порог, он только чуть-чуть водой прикрытый.
— Остался один из Максимова куреня, — солгал Гордиенко.
Он видел, как суда Мазепы выплыли из-за поворота и меж стиснутых берегов стали приближаться к пересыпи. Все ближе и ближе. Вот первое судно. Еще секунда…
— Э, чорт бы тебя забрал! — плюнул в воду Гордиенко — как раз в этот момент чайки свернули вправо, и вместо голубой воды с пятнышками судов на ней в полукружье трубы закачались курчавые ветви прибрежного лозняка.
Глава 16 В ШЛЯХЕТСКИХ СЕТЯХ
Абазин с топором в руках прохаживался вокруг только что отремонтированной каморы, изредка ударяя обухом по бревнам, чтоб удостовериться, крепко ли держатся.
— Да брось ты там стучать, иди лучше под грушу и доплети кадушечку! — крикнула из сеней жена Абазина.
— Цыц, старая! — с шутливой строгостью крикнул Абазин. — Ишь, иродово племя, она мне еще указывать будет! Нет того, чтоб мужу воды подать или соку березового наточить — прохладиться. Нет, она его работой загонять готова, кадушечку ей доплети! — И уже серьезно добавил: — Правда, Одарко, вынеси соку.
— У меня руки грязные, полы мажу. Сейчас я Павлику скажу. Павлик, вынеси соку деду!
— Не деду, Павлик, а мне. Какой я у чорта дед?
— Опорка старая, гляньте, он еще не дед… А кто ж ты, скажешь, — парубок?
— Ой, гляди, доведешь ты меня, возьму да выгоню, а вместо тебя девку высватаю…
— Пан полковник, — крикнул от ворот всадник, не слезая с коня, — гостя принимайте, к вам Корней Кодацкий едет!
— Где он?
— В городе задержался. Он у Васюты, что шинок за базаром держит. Скоро тут будет.
— А ты куда едешь?
— Заскочу домой и опять в город. Я коня нашел доброго, а денег с собой не было.
— Одарко! — крикнул Абазин жене. — Приготовь чего-нибудь, к нам Корней едет.
Он еще некоторое время тесал бревно, потом загнал топор в колоду и вышел на улицу. Сел на обрубок, спрятанный в густой тени яблони, свесившей через тын свои ветви почти до самой земли. Не успел Абазин выкурить и люльки, как на высоком вороном коне к воротам подъехал Корней. Не замечая Абазина, Корней привязал коня, к крыльцу и пошел в хату. Абазин отвязал Корнеева коня, завел в хлев и, задав коню сена, тоже пошел в хату.
— Куда же он девался? — говорил Корней, выйдя с Одаркой на порог. — А, вон ты где…
Друзья крепко, словно стараясь побороть друг друга, обнялись, расцеловались.
Абазин пригласил Корнея в хату.
— Такая оковитая у нас есть, — хвалился он, — что аж дух забивает! Одна только моя жинка может такую пить.
— Пошли, попробуем твоей оковитой. Только коня надо завести.
— Какого коня?