— Иди, — друг устало вздохнул и махнул рукой. — От объяснений потом не отвертишься! — крикнул он вдогонку, когда я уже спускалась вниз.
Переведя дыхание, я поправила лямку сумки и толкнула выходную дверь. Грег еще какое-то время будет занят допросами, как и лорд Морай, и у меня есть время до вечера, чтобы придумать для друга какую-то мало-мальски вразумительную историю. Когда я уже думала, что в спокойствии доберусь до отдела, передо мной опять кто-то возник. И внезапно схватил за руку.
― Не так быстро, ― произнес лорд Морай. Он крепко взял меня за запястье и уверенно повел за собой к карете. Усадив меня туда и отдав приказ ехать, он приказал, — рассказывайте.
Я, признаться, даже опешила.
— Что? — спросила я. А сердце в груди отбивало чечетку. Не может быть, чтобы он увидел, как я беру дневник. — И что вы вообще себе позволяете? Я даже не сотрудница вашего отдела! А вы меня хватаете и усаживаете в личные кареты. Люди всякое могут подумать!
Он приподнял бровь, выслушивая мою тираду, а я не успокаивалась. Лучшая тактика — нападение. Полководцы Многовековой войны бы со мной поспорили, но к несчастью, все уже лежат в могилах.
— Те же помощники следователей восточного отдела. Меня же теперь ни пойми за кого будут считать!
— Максимум за кого они вас будут считать — за мою любовницу, — лорд окинул меня взглядом, — и то сомнительно. Но даже если и так, у них появится больше учтивости в разговоре ― вы только выиграйте. А теперь перестаньте ломать комедию и поведайте, что же такого интересного вы обнаружили в зеленой гостиной?
Я облегченно выдохнула, все-таки проникновение в мои же покои он не видел.
— Ничего, — невозмутимо ответила я, а потом по взгляду главы следственного отдела поняла, что тот не отстанет, и призналась, — просто заметила капли воска. Но я уверена, что вы и сами их видели.
Лорд кивнул головой, и откинувшись на спинку сиденья, скрестил руки на груди.
— Но это же не все, — заметил он, пиля меня взглядом.
— С чего вы взяли? — нахмурилась я. Мне и правда было интересно. Как вариант, конечно, что мое неадекватное поведение насторожило лорда, но он недостаточно хорошо меня знал, да и люди искусства в целом зарекомендовали себя странноватыми существами.
— Вы знали убитого? — проигнорировав мой вопрос спросил Морай.
Я изо всех сил стиснула пальцы, пытаясь сообразить, что ответить. Сказать «да» мне не позволит заклятье матери, а «нет» прозвучит неправдоподобно.
— Он показался мне знакомым, — осторожно отозвалась я.
Лорд Морай вновь приподнял бровь, но больше вопросов не задал, и кажется, вообще потерял ко мне интерес. Я облегченно выдохнула, поудобнее перехватила сумку, которую оказывается стискивала, что есть мочи, и откинулась на спинку сиденья.
Карета высадила меня у отдела, чему я была очень удивлена, и лорд Морай уехал, не сказав ни слова. Но я ни на йоту не поверила, что мое невнятное объяснение и увиливание устроило главу следователей. Я проводила удаляющуюся карету взглядом: странный он, мог же потребовать от объяснений, кинуть меня в камеру, отправить в пыточную, но почему-то просто уехал.
В отделе мне вручили кучу пустых листов бумаги с требованием перенести на них портреты разыскиваемых. По две сотни экземпляров на воров, по три ― на сбежавших заключенных. Из отдела я выходила полностью утомленной и выпачкавшейся в угле. Рабочий планшет оттягивал плечо — разыскиваемые листы я забрала с собой, утром надо будет их расклеить. Последнюю стопку я взяла в руки, и осмотрев свою коморку, покинула место работы.
На улице пахло густой сыростью: весной в Антаре начинался период туманов, и улицы города были затянуты белесой дымкой, дальше вытянутой руки с трудом можно было что-то разобрать. Редкие фонари не помогали видимости, их лучи с трудом разрезали вязкую мглу. Экипажи в такие дни ездили редко и в большинстве своем только на дальние расстояния. Цена на такие поездки была соответственной, поэтому вздохнув, я поплелась домой пешком.
Пара торговых кварталов, и я оказалась на перепутье. Варианта было два: пройти через квартал веселых ремесленников по дворам или выбрать главную дорогу. Главный путь был длинным, а я была уставшей, поэтому недолго думая, свернула в проулок. И очень скоро об этом пожалела.