Мое дело зарисовать убитого. К этому я и приступила. Картонный планшет, масляная пастель. Из сумки как всегда вывалилась пара предметов. Под насмешливым взглядом лорда Морая, я запихнула предметы рисования обратно, а вот упавшие розыскные листы остались мокнуть на мостовой. Я отодвинула их ногой и с независимым видом принялась за рисование. Морай какое-то время постоял, укоризненно на меня посмотрел, а затем пошел осматривать тело.
— Все те же, все там же, — пробормотал лорд, разглядывая жертву. Я вопросительно вскинула голову. — В мое прошлое посещение этого квартала я охотился именно за ним. Но он как в воду канул.
— Скрылся? От вас? — уточнила я, вновь оторвавшись от рисунка.
— Откуда столько неверия в голосе? — удивился он. — Приятно, конечно, что вы подспудно ждете от меня подвигов. Но я не всесилен.
Я кивнула и спросила:
— Почему вы ходите в бордели этого квартала?
Ведь действительно странно, состоятельный лорд, вниманием женщин скорее всего необделенный, а уже как минимум, во второй раз тут появляется. Но видимо я снова сказала что-то не то, потому что в глазах Морая заплясали огненные искры.
— Не то, чтобы я обязан перед вами отчитываться, но для прояснения ситуации и поддержания хорошей рабочей атмосферы скажу: я не хожу по борделям. Во всяком случае не по прямому назначению этих заведений.
— А как же салон госпожи Этель?
Что-то в моих словах вызвало улыбку у лорда.
—Еще один вопрос про любовный салон, и я решу, что моя личная жизнь очень сильно вас взволновала.
Волновала ли меня личная жизнь Моря? Я кинула на него оценивающий взгляд. Он вполне неплох собой, и даже общаться с ним довольно интересно.
— Ну… Пожалуй, мне было бы интересно украсть у вас один вечер, — сказала я.
Но в качестве любовного интереса у него есть здоровенный минус — он лорд. А вот в качестве натурщика он меня определенно заинтересовал. Поразительное отсутствие мимики. Лицо-камень, понять по которому что-либо почти невозможно. Да, он ухмыляется периодически и бровь вздергивает. Но что действительно кроется за этими жестами трудно разобрать. А вот попытаться что-то понять по огненным всполохам в глазах, можно. Минуту назад искры казались угрожающе-темными, а сейчас уже были ярко-красными. Подозрительный такой цвет. В портретах я использовала его для передачи томности и страсти. И фраза лорда прозвучала непозволительно тихо и близко:
— Украсть только вечер, или еще и утро?
— Вечера хватит, — мотнула головой я. — Думаю, ваше присутствие только в первые полчаса обязательно. Я, конечно, давно этого не делала, поэтому, может, и час понадобится. Но дальше я сама закончу.
Лорд помолчал, а потом, едва сдерживая смех, и спросил:
— И что же вы собираетесь такое интересное в одиночестве кончать?
И если бы не этот смех, я бы насторожилась. Двойной смысл фразы угадывался легко, и с томной интонацией ее можно было принять за флирт. А флиртовать с лордом-главой следователей мне точно не хотелось. Я обернулась и уточнила:
— А вы подарите мне вечер? Тогда скажу.
Мать в детстве, пытаясь обучить аспектам общения с мужчинами, говорила, что лавное — интрига. Может, лорд настолько заинтригован, что не откажет мне?
— Ладно, — отстранившись ответил он. — Я выделю вам вечер. Что вы хотите сделать? — Морай, вновь подойдя к трупу обернулся.
Я даже не поверила. Он и вправду согласился? Без какого-либо подвоха?
— Написать вас, — с подозрением ответила я.
— Что-то такое я и предполагал. — Лорд окинул меня взглядом. — Матушка требует от меня портрета в семейную галерею. Если мне понравится то, что вы нарисуете… — заметив мои недовольно поджатые губы, он исправился: — простите, напишите, я вам даже заплачу за работу.
Я недоверчиво на него посмотрела. Заплатит за работу, как полноценному художнику? Это же минимум золотой! За одну картину! И мой портрет будет висеть в чьей-то галерее! И возможно, какая-то дама, вольготно прогуливаясь, в родовом особняке Мораев, заметит портрет молодого лорда, восхитится, спросит, кто автор сего шедевра, а услышав ответ, тут же побежит делать заказ.
— У вас есть краски? — опустил меня с небес на землю голос лорда.
Я растерянно на него посмотрела. Краски были, но, наверное, для семейной галереи древнего рода недостаточно хорошие. Неяркие и неоднородные. Но даже такими можно сделать весьма приличный портрет, поэтому я утвердительно кивнула.