Грег вызвал остальных членов команды, предупредил главу отдела, и мы сели в экипаж. Через пол часа мы были в квартале пурпурной розы, в доме очередного аристократа, чей труп и лежал там посреди дорого обставленного кабинета.
В воздухе витал характерный запах жженной травы.
— И чего им неймется всякую дрянь внутрь тащить? — проворчала я, размахивая рукой перед лицом. Уж больно резкий и противный аромат от этих травяных смесей.
— Кто обнаружил труп? — принялся тем временем за свою работу Грег.
Я приступила к своей. Достала лист из папки и принялась делать набросок тела. Следовало его побыстрее зарисовать, чтобы с ним могли поработать следователи и коронеры.
— Слуги. Пришли убирать в кабинет, и нашли хозяина, — ответил кто-то из помощников.
— Уже мертвого, или еще в приступе? — уточил Грег.
— Мертвого. Никто из слуг и не подозревал о новом увлечении хозяина.
— Слабо верится, — усмехнулся Грег, — вонь еще та.
— Ага, — согласилась я. И добавила, — на шкатулке, где маркиз хранил сушенные листья, следы мастики для пола.
На мгновение в кабинете повисла тишина, прерываемая скрипом карандаша о бумагу.
— Значит, кто-то подворорывает. Слуг в соседнюю комнату, хочу с ними побеседовать, — скомандовал Грег. И обратился ко мне, — как ты заметила? Ты же в набросок уткнулась.
Я пожала плечами.
— Перед наброском обвела комнату взглядом. Надо же мне было посмотреть на пропорции.
Грег покачал головой.
— Предложение о стажировке еще в силе, — бросил он и вышел из кабинета допрашивать слуг.
Предложение о стажировке. На кой оно мне? Чтобы быть младшим помощником следователя, и получать на пару серебряных больше? Мне вполне хватает тех денег, которые я получаю сейчас, кроме себя и Бусинки кормить мне некого. А с новой должностью и бумажной работы добавится — той рутины, которую я с трудом перевариваю. И почерк у меня ни к черту, чтобы всякие документы заполнять. А вставлять свои комментарии и выдвигать всякие теории я могу и вечером за чашкой чая у Грега. И меня вполне устраивает, что в мои обязанности не входит проверка этих самых всяких теорий: жутко утомительное занятие.
С телом я закончила быстро ― аристократ средних лет, в хоть и в богатой, но старой одежде. Видимо, наш маркиз в последнее время спускал деньги только на веселящую травку. Кожа бледная, с легкой желтушностью и большими синяками под глазами. Я не лекарь, но что-то подсказывает, зависимость в нем поселилась давно и прочно. Набросок комнаты делался дольше. Обстановка в кабинете была не минималистичной. Два шкафа с книгами, полный беспорядок в куче бумаг на старом тяжеловесном столе, и море золотистых статуэток по пириметру.
Люди в комнате мешались, создавали лишнюю тень. И эти лишние тени, порой, я воспринимала как стоящие моего внимания детали. Пару раз приходилось экстренно растушевывать особо грубый мазок тени.
— Можно кого-нибудь попросить зажечь свечи? — сдавшись, спросила я. Пусть огонь и добавил бы бликов, но в кабинете не зря было столько золота и зеркал ― они должны были равномерно осветить всю комнату.
Послышался щелчок пальцев, и в комнате заплясали маленькие огоньки. В команде Грега есть маг огня? Не замечала. Впрочем, не мое дело. Меня интересовала та трава, которую курил умерший. Старая, дорогая трубка, которую раньше наполняли добротным табаком, сейчас была набита травяной смесью. Темное-зеленые, почти коричневые, сухие листья конопли, сизые острые листья эвкалипта, видимо для лучшего запаха, и какая-то черная примесь. Мне никак не удавалось нормально прорисовать эту рассыпавшуюся из трубки при падении маркиза смесь, потому что я не до конца понимала, что это. Я приблизилась к смеси и ткнула в черные крупицы карандашом. Что-то твердое. Значит, это не пепел от сгоревшей травы. Я наклонилась понюхать: конопля с эвкалиптом перебивали весь запах.
— Настолько впечатлились количеством смертей от этой дряни, что решили опытным путем понять, ради чего ее нюхают? — раздался сзади ровный низкий голос.
Карандаш от неожиданности выпал у меня из руки. Я обернулась и увидела самого потрясающего человека на свете. Он был великолепен! Не то чтобы сильно красив: слишком узкий и длинный нос, глаза, сидящие далековато друг от друга, но игра света и тени на его лице так меня завораживала, что кончики пальцев закололо от желания запечатлеть это. Я бы так и стояла с восхищением глядя на шикарнейший экземпляр бюста в художественную школу, но Грег вернул меня на землю.