Когда сверху уже слышался храп Мюриэль, в дверь тихонько постучали. На пороге стоял Грег с хмурым выражением лица. Первое, что он сделал ― достал из-за пазухи недовольно мяукнувшего Толстяка. Я подхватила животинку на руки, забрала со стола дневник и указала другу головой на лестницу. Он понял правильно, повесил потрепанную куртку на вешалку и пошел следом за мной.
― Лэйн Тиган Тисэг, ― тихо проговорил он, зайдя в мансардную комнатку.
― Еду своему кошаку принес? ― спросила я. ― Грудки у меня нет, ― в миске Бусинки лежала непонятного цвета масса, похожая на кашу. Человек бы сто раз подумал, прежде есть это месиво, но Бусинка уминала это каждый раз с удовольствием. Черный хлеб перетертый с мелкой рыбешкой. Толстяк понюхал ее лакомство и с пренебрежением фыркнул.
Грег молча протянул мне пакет. В нем оказалась замороженная куриная грудка.
― Замечательно! ― обрадовалась я. Толстяк не будет голосить в пять утра с требованием деликатеса.
― Ты никак не отреагируешь? ― внимательно следя за моими перемещениями по комнате спросил Грег.
― А чего я должна сказать? Я-то прекрасно знаю, как меня зовут, ― пожала плечами я, собирая с пола разбросанные листы, некоторые наброски просто ногой отодвигала под кровать.
Было не до реакций и театральных постановок. Сейчас я думала лишь о том, что комната не подготовлена к приходу гостей. Это мы с Бусинкой привычные, можем с легкостью перепрыгивать через разваленные на полу наброски. Да и бардак нас обеих не смущал никогда, поэтому, видимо, и сошлись. А вот Грег терпеть не мог беспорядка, и с непривычки мог измазаться во всевозможных художественных материалах.
― Теперь и ты знаешь, ― вылезши из-под кровати, куда-таки пришлось залезть, чтобы утрамбовать стопки бумаги, продолжила я. ― Ура!
― Объяснить не хочешь? ― он попытался было пройти к стулу, но наступил на еще не высохшую работу по композиции. ― Слэйн, ― простонал он.
Я почесала голову. Эх, про эту работу я забыла. Но с другой стороны, и так кучу пространства освободила.
― А чего тебя именно на стул приспичило сесть? Кровать в твоем полном расположении. Не нравится кровать, лежанка Бусинки к твоим услугам.
Кошка, почувствовав, что говорят о ней, недовольно вскинула голову и махнула хвостом.
― Ну, или не к твоим, ― продолжила я. ― Признаться, она все-таки будет не совсем рада, если ты сядешь на ее лежанку.
Грег недовольно сопел и не знал, куда пристроить запачканный ботинок.
― Наступи на соседний, ― махнула рукой я, ― почище станет.
Друг закатил глаза и ступил на чистый холст.
― И не жалко холсты переводить? ― проворчал он.
― Не велика потеря, его всегда можно будет перекрыть.
― А нарисовано то, о чем я думаю?
― Тут уже скорее написано, ― поправила я и скептически посмотрела на композицию. ― А может, и нарисовано…
― Слэйн!
― Чего? ― я удивлено посмотрела на друга, с чего такая экспрессия? ― Мне между прочим писать его портрет в субботу. Надо же было выстроить композицию. Это бульварные карикатурщики могут себе позволить за полчаса набросать портрет углем. А тут как-никак и материал посложнее, и проработка фона требуется. Я уж молчу, что картина для аристократа. И быть может, она позволит мне… впрочем, неважно, ― я тряхнула волосами. ― Возвращаясь к нашим баранам, то есть убитому давеча аристократу. Ты ведь понимаешь, что я не могу ничего рассказать буквально?
― Безмолвие?
― Какой умненький, ― похвалила я друга.
― Но зачем? ― растерянно спросил он.
― Грег, ― я пострела на него с укоризной. ― Ты был там недавно, видел графиню. Как думаешь, как такие аристократы относятся к магии?
― Подстроить смерть ребенка только потому что он не наделен магией? ― он покачал головой, в которой явно такое не укладывалось. ― Но у тебя же дар Бригитты!
Я пожала плечами и протянула ему под нос дневник с разворотом портрета Кая Морая. Друг смотрел на рисунок с явной оторопью, он узнавал начальника головного отдела стражей, но пока не мог соотнести его с подписью «жених».
― Сын герцога с дочерью графа. Неодаренной магией дочерью графа… ― он потряс головой еще раз. ― Луг пресветлый!
Я махнула рукой. Не хотелось говорить об этом. В груди начинало жечь не только от наложенного заклятия, но и от застарелых душевных ран.
― Давай к насущным баранам. Я кое-что вспомнила из детства. Кое-что, напоминающее смерть Эррола Тисэга. И для этого нужно кое-куда съездить.
― Куда? ― Грег с охотой переключился на проблемы настоящих дней.
― Я пока точно не знаю куда. Но завтра обязательно выясню, ― я пролистала дневник до зарисовки поместья леди Энн и ткнула в него пальцем.