Интересно, что привлекло леди Энн в Кернуносе? И в Хаосе?! Я с удивлением прочитала статью десятилетней давности об открытии на Вересковой площади лавки Хаоса. Лавка главного божества Киренаки, которому молились и за которого убивали южане нас в крае Цветов? И это открылось на главной площади Антары спустя семь десятков лет после окончания Многовековой войны, когда еще были живы воины, защищающие Аритерру? Интересно, что двигало открывающими? Впрочем, лавка довольно быстро закрылась, ее часто закидывали томатами и тухлыми яйцами. Поклоняться Хаосу жителям столицы явно не хотелось, и просвещаться насчет того, что же собой являет хаос, тоже. А зря, все в нашем мире к нему стремится. Криенкцы просто поклоняются правде. В отличие от нас, поклоняющихся богине-матери, великой созидательнице, они просто признают, что вышли из хаоса, и что придут к нему же. И что в нем нет ничего плохого, хаос для людей естественен. Просто надо помнить, что созидать многим сложнее, чем разрушать. Художники могут проводить со своей картиной по нескольку лет, прежде чем она принесет удовлетворение. А какой-то хулиган сможет за доли секунды разрушить их творение, перечеркнув написанное ножом. И кто из них будет обладать большей и более важной силой тот еще вопрос. Возмоно, леди Энн искала на него ответ. За последние годы она посетила кучу разных салонов по нетрадиционным практикам, включая шаманов, южных жрецов и унганов.
Пролистав папку до конца, я обнаружила искомое. Зарисовка леди Энн на ее псарне с подписью «Баронесса Оайх. Поместье Сеймарталла, герцогство Хэдр». Поход в библиотеку можно было считать успешным и завершенным. Попрощавшись с хранителем, я поспешила на работу.
Грега на месте не было, все-таки Толстяка он принес вчера не зря. Том за стойкой сообщил, что его не будет все выходные и с сочувствием посмотрел на меня. Я лишь улыбнулась. Когда в отделе не было Грега, его обязанности по общению и раздаче указаний рисовальщикам исполнял Беркли. О нашей с Беркли истории, если и не знал наверняка, то догадывался каждый служащий участка. И история эта стара как мир. Мы были в отношениях. Странных и слишком зависимых. Он нашел меня в крае Цветов, когда до выпуска из монастырского приюта оставалось менее года. И застал он нас за кражей. Молодой страж, дежуривший на ярмарке, быстро смекнул, что четверо подростков делают с карманами богатых приезжих и предложил сделку. По большому счету только мне. И вот в один прекрасный день судьба друзей оказалась в моих руках. Сделка была плевой, Беркли заприметил у меня краски и не просил ничего из ряда вон выходящего. Вот только… Только я слишком поздно поняла, что молодой страж находился в плотной связке с гильдией Шипа. Как и мы с друзьями. И на той ярмарке он не просто так за нами наблюдал. К тому времени, как на меня снизошло озарение, мы уже пару недель жили вместе.
Я постучала в кабинет и не дожидаясь ответа, вошла.
― Работа сегодня будет?
― Ах, Слэйни! ― он сцепил свои длинные и изящные пальцы в замок и откинулся на спинку кресла. Волосы его как всегда были зачесаны набок, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. ― Я бы предложил тебе другую работу, куда более приятную, но ты же откажешься.
― Не имею представления, о какой более приятной работе ты толкуешь, но угадал, на все твои предложения ответ отрицательный.
Он цокнул языком, пробежался по мне взглядом и нахмурился.
― Ты вообще что-нибудь ешь? Кажется, ты похудела.
Пару месяцев назад он заявил, что я поправилась, и что теперь-то есть места, за которые можно подержаться. Видимо, теперь эти места снова исчезли.
― И я вновь скажу, что это не твое дело, ― с улыбкой ответила я и напомнила про портреты.
Беркли принял скучающее выражение лица и произнес:
― Грег сказал, что все твои работы уже в архиве. С утра ажиотажа не возникало, рядовые рисовальщики все сделают, так что можешь быть свободна. Не хочешь куда-нибудь сходить? ― тут же предложил он.
― Нет.
― В таком случае, ты не можешь быть свободна, ― произнес он с издевкой. Уже увидел улыбку, которая против воли возникла на его слова о свободе. Мудила. ― Твой стул в кладовке тебя ждет.
Я кивнула и поспешила на выход. Дольше необходимого общаться с Беркли желания не было.