Готова поспорить, румянец так и продолжал на мне держаться.
― Раз уж мы договорились с вами о сделке, которая может принести пользу и мне, и вам. То я пришел к вам, как к мастеру.
Я поняла, о чем сказал Морай. Мастера, даже художественные, были весьма уважаемыми, хорошо зарекомендовавшими себя людьми, и как правило, принимали заказы в собственных мастерских. Только придворные художники таскались по покоям знатных господ и подстраивались под их расписание. С мастерами, за редким исключением, все было не так. Даже если лорды в действительности относились к одаренным простолюдинам с пренебрежением, то все равно подчинялись сформировавшимся правилам, если хотели картину конкретного художника. Морай решил не вызывать меня к себе, как рисовальщика или начинающего живописца, а пришел сам. Уж не знаю, что им двигало: желание провести допрос в более привычной мне обстановке, или отдать дань нашей сделке, но мне было приятно. Когда-то я мечтала о своей мастерской и бесчисленном потоке клиентов. Я бы сидела в кресле, предлагала готовые картины, и изредка, только от большой охоты, брала бы заказы, при этом с удовольствием отказывая всем непонравившимся аристократам.
― Вы задумались.
Я перевела взгляд на Морая, он смотрел на меня со странной полуулыбочкой. Кажется, я была для него чем-то вроде забавной зверушки. Неприятно, мне уж было показалось, что лорд не безнадежен.
― Бывает, ― пожала плечами я и подтащила старое кресло к камину. ― Зажжете огонь?
Пламя тут же вспыхнуло. Морай уселся в кресло, и я критически оглядела получившуюся композицию. Для моей личной коллекции было уже неплохо, только бы от камзола избавиться и воротник рубашки сделать свободней, но для семейной галереи лордов чего-то не хватало. Порывшись в прикроватной тумбочке, я нашла недостающее. Всю бутылку, или все-таки стакан? Я оглянулась на Морая. Он откинулся на спинку кресла и расстегнул камзол. Молодец какой, еще бы до рубашки сам добрался, я бы в слух похвалила. Но все-таки, бутылка или стакан? Языки огня, казалось, ластились к лорду, и чем ближе они придвигались, тем ярче вспыхивали искры в его глазах. Зрелище само по себе завораживающее и, пожалуй, следовало оттенить его чем-то не менее чарующим. Стакан с жидкостью цвета янтаря годился для этого как нельзя лучше. Я откупорила бутылку и налила в видавший виды стакан добротный ром. По комнате тут же разнесся резкий, но сладковатый запах. Я протянула выпивку Мораю. Он приподнял брови, принюхался и с каким-то недоверием отхлебнул напиток.
― Карамель, специи и выдержка. Вы его своровали или продали картину, написанную золотой краской?
Я фыркнула, наверное, научилась у Бусинки. Но оба предположения Морая были смешными.
― Вы же читали, что я воспитывалась в приюте в крае Цветов. Где найти лучшее место для покупки рома, как не в краю, где зародилось его изготовление?
― И что же? Там ром, выдержанный в дубовых бочках, стоит как яблочный сидр в Антаре?
― Нет, но… у меня были кое-какие сбережения. И я подумала, что это лучший сувенир, который можно увезти с собой.
― О, это бесспорно лучшее, что дарит нам край Цветов, ― Морай отхлебнул еще напитка и от удовольствия прикрыл глаза. ― Но я бы скорей подумал, что вы прихватите пару флаконов с индиго или пурпуром, ― лорд кинул на меня быстрый лукавый взгляд, и не дожидаясь ответа принялся созерцать пламя.
Индигофера ― растение, которое выживает только в теплом, довольно влажном местечке. Сколько бы тут, на севере, не пробовали его выращивать, все было бесполезно: растение, даже если и приживалось, то не хотело цвести и ветвиться, а потому синий краситель, который получали из листьев индигоферы стоил весьма дорого. И лорд Морай был прав, пара флаконов чистого, ничем не разбавленного, индиго на юге стоила как добротный ром в Антаре. И видеть художника, который привез из края Цветов не пигмент для рисования, а горячительный напиток, было странно. Я бы могла оправдаться, сказать, что флаконы с индиго уже имелись, а в промозглой Антаре меня часто одолевают хвори, и ром в этом случае лучшее вложение. Но момент уже был упущен, Морай не поверит моему объяснению. И в принципе, правильно сделает.
― Я думал, что рисование ― долгий процесс. Но вы снова потерялись… смотря почему-то на меня, ― раздался веселый голос лорда.
Морай вновь вырвал меня из воспоминаний о юге.
― Я, может, пропорции ваши запоминаю, ― буркнула я и принялась возиться с палитрой. Изначально я хотела сделать только набросок, углем или краской, на маленьком формате, но увидев такого, немного расслабленного и явно подтрунивающего надо мной Морая, руки снова зачесались над полноценной работой маслом.