Морай неожиданно рассмеялся, и когда мы сели за стол, вольготно устроил руку у меня на плече.
― Вы портите прикрытие своим видом, ― на грани слышимости произнес он.
― Стена не видит, ― ответила я, но все-равно улыбнулась и попыталась расслабиться.
Меня не смущали томные вздохи, доносившиеся от посетителей. Меня, на самом-то деле, даже не волновали эти не то кладоискатели, не то дорогостроители. В салоне мадам Этель, когда делала гравюры, я действительно видела всякое, потому что прелюдия разворачивалась в главном зале. Но Морай, прекрасно понимающий измены, как будто поджег затухший фитиль. Не то, чтобы мне изменяли. Единственные более-менее серьезные отношения у меня были с Беркли, но они были тяжелыми и странными, поэтому требовали простых принципов: любое предательство омерзительно, любое использование – это предательство. А с какими целями предают или каким образом пользуют ― не имеет значения. И сейчас я вижу, что через пару столиков сидит муж знакомой по художественному салону. Они уже давно были в Яблоневом саду, приносили там клятву Богам, и имели двоих детей. Просто стало грустно. Даже желание написать потом пару откровенных этюдов чуть поутихло.
― Я сижу и гадаю, это юность в тебе говорит, или болезненный опыт? ― Морай для полной достоверности решил поиграться моими волосами, но для всяких забав они были коротковаты, поэтому волосы быстро оставили в покое. ― Хотя я тут и огненный маг, мне кажется, что скоро взорвешься именно ты.
Я повела плечом, не желая ему отвечать. И толку-то? Он считает, что знает все лучше всех. Какие-то там художницы могут быть либо слишком юными для роли равного оппонента, либо иметь душевные недуги от неудачных отношений.
― Вариант с любовью к честности, видимо, не рассматривается, ― опять закончила свои размышления вслух.
― Честность дело такое… неблагодарное, ― усмехнулся он, ― за нее и к Мабону попасть можно.
― Ты спросил, я ответила. Не надо потешаться надо мной только потому, что это не входит в твой привычный уклад жизни.
Я могла собой гордиться! Ни разу не запнулась на формальном обращении, да еще и лорда оскорбила. То ли ром давал свои плоды, то ли Морай начал подбешивать, в любом случае, я надеялась, что никаких последствий не будет. Лорд молчал, довольно долго.
― Простите, ― он вновь склонился и понизил голос, ― я с такой работой, порой, забываю, что есть еще чистые, неиспорченные люди.
И фраза его сильно меня поразила. Чудилось в ней что-то тоскливое. Спросить о том, считает ли он грязным и себя, у меня не получилось. И не потому что во мне вдруг взыграло чувство такта, а потому что к нам наконец-таки подошел подавальщик.
Глава 9.2
Вальяжный мужчина средних лет, стоял и крутил карандаш, на лице его была широкая улыбка.
― Чего изволите? ― насмешливо спросил он, голос его был грубоватым, прокуренным.
― А чего так официально? ― так же насмешливо спросил Морай.
― Ну, как же. Я знатненьких везде разгляжу, ― ответил официант и выжидательно уставился на нас.
Интересно, Морай знал, идя сюда, что его примут за знатного? Перед выходом он снял камзол, местами натер рубашку жиром и землей, растрепал волосы и позаимствовал у Мююриэль старую фуфайку. Я бы, может, не признала в нем богатого господина: дорогие ткани одежды были измяты и испачканы, голову он держал опущенной, плечи ссутуленными, Морай казался среднестатистическим горожанином, но натренированный взгляд официанта легко определил в нем толстосума.
― Не такой уж я и знатненький, ― ухмыльнулся Морай, ― но деньги да, порой водятся. Сейчас вот подзакончились, ― развел руками он и рассмеялся.
Все-таки как легко Морай менял маски. Как глава следователей, он был собран и холоден, как страж, пытающийся выведать информацию, довольно дружелюбен и внимателен, сейчас вот был шутлив и раскрепощён. При первой встрече мне правильно подумалось, что узнать его истинные эмоции будет трудно: попробуй пойми, какая из масок настоящая.
― А когда появятся денюжки, много ль их будет? ― спросил подавальщик с улыбкой.
― На салон мадам Этель хватит. Но я непременно оставлю часть у вас. Крылышки и картошка пахнут шикарно!