― Понял! ― подавальщик кивнул и черканул что-то на листке.
― И горло смочить еще принеси.
Он кивнул еще раз и развернулся, чтобы уйти.
― Побольше! ― крикнул Морай ему вслед.
― А побольше зачем? ― тихо спросила я, когда подавальщик подошел к стойке с напитками.
― Выпивка, хоть и паршивая, стоит дорого. Пусть поймет, что значит мое «подзакончились», и что я не прочь ударится в забвение.
― Думаешь они из-за заказанного… пойла предложат что-то другое? Разве это не глупо… Имею ввиду, они тебя первый раз увидели, не успели удостовериться в твоей благонадежности, и думаешь, сразу же угостят чем-то?
Морай кинул на меня странный взгляд.
― Я тут не в первый раз. Наведываюсь периодически, когда тут присутствует один человечек. В целом, я бы тоже выработал другую схему. Но скрываться поводов у них пока нет, официально стражи не грозят распространителям, в народе их средства не распространены. Спроси обычного горожанина, что такое опиат, он посмотрит на тебя круглыми глазами. Так что, их деятельность никак законом не регулируется, вот и живут вольготно. Им главное предложить хоть насколько-то платежеспособному клиенту.
― А закон поменять и начать их отлавливать?
― Не быстрое дело. Но я над этим работаю, ― лаконично отозвался Морай.
Я удивилась, потому что в обязанности следователя головного отдела такое входить не должно, а потом вспомнились сплетни о возможной должности Морая, и вопросы отпали. Может, старушка Мэриэль в кои-то веке притащила на хвосте верные слухи.
Пока заказ Морая готовился, мы сидели и делали вид, что отчаянно поглощены друг другом: я порой глупо хихикала, резко дергала ногой, кокетливо пробегалась пальцами по груди и шее Морая, лорд не уступал во всей этой дребедени, от которой мне отчаянно хотелось гримасничать и закатывать глаза. Ладонь его уже покоилась на плече под платьем, периодически поднималась вверх к шее и пальцы крутили прядь волос. Пресветлая Бриггита! Мне требовались все силы, чтобы не загоготать диким гусем и не скривиться. Отвлекали тихие расспросы Морая о теории цвета и законах живописи. Он также интересовался продаваемостью картин, так будто я уже была мастером и разбиралась во всем этом превосходно. Его удивление, когда я сказала, что портеры всегда будут продаваться хорошо, так как делать дырочки для слежения в глазах портрета удобнее, а аристократы всегда будут строить дома с комнатами для подслушивания, меня позабавило. Хоть я не могла понять, действительно ли он хотел знать о таких вещах, или попросту мне льстил, но поговорить о картинах было приятно. Вплоть до вопроса о моих последних работах. Морай расспрашивал о картинах, которые должен будет купить за свое прикрытие: интересовался их историей, идеей, и заметил, что все перечисленные сюжеты были написаны довольно давно. Но что я могла на это ответить? Что у меня был застойный период, и что его сиятельная мина вытащила из него? Вот уж нет, повышать самооценку аристократу я не планировала, равно как и раскрывать душу со своими переживаниями. Но на самом-то деле, и рассказывать особо было нечего. Просто рутина накрыла с головой, как большая волна, или скорее, как квадратные волны. Я видела такие, когда с родителями гостили у их приятелей в Хэдрии, один из маринистических этюдов посвятила им. Красивое и одновременно ужасное зрелище. Первое время ты пробуешь вынырнуть, отчаянно жаждешь за что-то ухватиться, при малейшем случае пытаешься набрать полную грудь воздуха, но вот с другой стороны накатывает еще одна волна, и тогда ты просто смиряешься, потому что невыносимо устал. На этом все. Или нет. Я еще не определилась, переживаю ли из-за того, какие картины писала на юге, но Мораю об этом знать необязательно.
Когда объяснение того, чем отличается цветовой тон, светлота и насыщенность подошло к концу, подавальщик вернулся с добротной порцией крылышек, жаренной картошкой и огромной кружкой кисло-пахнущей выпивки. Морай тут же сделал приличный глоток. По истине аристократическая выдержка! Мне от одного запаха становилось не по себе, а лорд спокойно пил это.
― А не плохо, ― прокомментировал он. Неужто?! ― И еще принесите даме глинтвейна, он у вас тоже выглядит неплохо.
Я улыбнулась, искренне, потому что глинтвейна и впрямь хотелось.
― А то! ― воскликнул подавальщик.― Но могу предложить отведать чего-то поинтересней, ― загадочно добавил он, понизив голос.
Морай заинтересованно посмотрел, состроив при этом осоловевшие глазки подавальщику.