― У нас есть интересные травы для особых клиентов, если заинтересовало, то Кук проводит вас в более уютный зал.
― Хм, ― Морай сделал вид, что задумался. ― Пожалуй, соглашусь. Но сначала надо все-таки откушать.
Подавальщик понятливо усмехнулся и вновь оставил нас одних.
― И почему они не занимаются контрабандой алкоголя? ― вздохнул Морай и сделал очередной глоток.
― Настолько плохо? ― спросила я, и лорд пододвинул мне кружку. ― М-м, пожалуй, воздержусь.
― И правильно сделаешь, ― ответил лорд мне и вновь хлебнул. Выдержка на этот раз отказала ему, и он слегка поморщился. ― На самом деле, не так уж плохо, но кажется, будто с напитком что-то не так.
Чем больше Морай пил, тем больше расслаблялся. Конечно, можно было подумать, что крылышки внесли свою лепту в хорошее настроение, но внутренняя чуйка подсказывала ― с напитком и впрямь было что-то не так. Я с подозрением смотрела на то, как движения Морая становились медленными и менее точными, как у него возникала проблема с координацией и как начинали блестеть глаза. Я ругнулась и пододвинула к себе кружку. Кислый, спиртовой запах пойла перебивал все, но, если знать, что искать, найти нужную ноту аромата было можно. Запах гвоздики, акации и мареновых. Отвар растения Каапи с различными добавлениями, настоянный тринадцать часов и именуемый «аяуаска» или лиана духов. Напиток, который южные шаманы применяли для общения с духами, в высокой концентрации способный вызывать неправильные видения, галлюцинации.
― Что ж, видимо, эти люди действительно те, которых мы ищем, ― пробормотала я. ― Интересно, они в курсе, что этот отвар нельзя пить без шаманских песен?
― Что? ― с улыбкой спросил Морай.
― Мда, тебя похоже, уже унесло. Странно, ― я все-таки хлебнула эту жижу, благо кружка выглядела вполне чистой, ― концентрация не кажется большой. В любом случае, считается, что прием аяуаски без шаманского бубна может иметь плачевные последствия. Надеюсь, нас обойдет.
― Верите в шаманов? ― полюбопытствовал Морай, взгляд его в этот момент казался вполне осознанным. Тьфу, я уж успела испугаться, что его споили, а он опять играл.
― На юге к ним волей-неволей начнешь прислушиваться. К их символам, приметам, верованиям. Защитные амулеты из тапиры вообще в каждой третьей лавке можно встретить. В оставшихся будут алтари стихиям нашей Матери-Богини и черные восковые свечи вуду. Но все верования так сильно переплетены, что уже и различить сложно. Никогда не бывали в крае Цветов?
― Амулеты из тапиры… ― глядя куда-то в потолок произнес Морй, игнорируя мой вопрос, ― такие как этот?
Я посмотрела на толстые деревянные балки. На одной из них, недалеко от нас, висел амулет из кожи, сложно было понять из какой именно, тапиры от свиней отличались разве что коротким хоботом, но выполнение этого амулета показалось мне знакомым. Будто неуловимый почерк изготовлявшего я прежде видела. Кособокий квадрат с неровными краями, заляпанный жиром, и письмена, выполненные зелеными нитками. Этакая неаккуратность и небрежность, но при этом сильная вера.
― О, а вот видимо и Кук к нам спешит, ― протянул Морай, смотря в сторону барной стойки. ― Наконец-то, а то я порядком утомился, ― он зевнул и снова закинул руку мне за спину. ― А колоритный он все-таки мужчина, не удивительно, что не всем показывается.
В голове моей в этот момент что-то щелкнуло. Колоритный мужчина, зеленые нитки на амулете из тапиры. Я, боясь своих предположений, прижалась к груди Морая и аккуратно выглянула в проем, чтобы разглядеть этого самого Кука. Боги, видимо, меня очень любят, раз день за днем подбрасывают ожившие воспоминания из прошлого. Куген, или как теперь его кликали, Кук, был видным мужчиной ― бывший капитан затонувшего судна, любящий хороший эль и драки. И все это отразилось на его внешности: небольшой пивной живот, постоянная тельняшка, кривой, сломанный пару раз, нос и стеклянный глаз в левой глазнице. И как хороший капитан, самолично организовавший крушение своего судна ради наживы, он обладал отменной памятью. Проклинать Богов было нельзя, но желание в данный момент имелось колоссальное. Мы познакомились с ним в крае Цветов по долгу работы на одних людей, и иначе как Художницей он меня не кликал. И не знаю, чего я опасалась в данный момент больше: того, что он упомянет при Морае мою прошлую работу, или того, что до него долетели вести о моей теперешней, и прикрытие лорда находилось под угрозой. Мысли лихорадочно носились в голове, но набатом звучала только одна: «Чего делать?!» В феноменальной памяти Кугена сомнений у меня не было, равно как и в том, что демонстрация этой памяти станет для меня фатальной. Нырнуть под стол? А не слишком ли странно это будет выглядеть? Тяжелые шаги приближались, меня спасал только не самый выдающийся рост ― из-за спинки кресла меня еще было не видно. Уткнуться в шею Мораю? Но что, если придется куда-то идти?