Меня не интересовали готовые картины и предложения быстрого портрета, но я все-таки остановилась рассмотреть творения коллег. Скособочившись, на мольбертах стояли примеры быстрых портретов, написанных сухой кистью и пастелью, прислоненные к большим валунам картины были более разнообразны: лесные и морские пейзажи, натюрморты и баталии. Много баталий. Многовековая война кончилась почти две сотни лет назад, но были еще живы очевидцы тех событий, и произошедшие кровопролития, и дележка территорий все еще тревожили умы людей. В свое время, живя на юге, на границе с недавним врагом, мне довелось рисовать много баталий. Они продавались лучше пейзажей с полевыми цветами.
Старая пара немного потеснила меня, приобретая прекрасный маковый пейзаж. Очевидно, быстрые портреты в этот час интересовали немногих. Горожане куда охотней рассматривали не наброски, а полноценные картины, написанные не самыми дешевыми масляными красками. Видимо, эти художники — не простые любители, пришедшие на площадь в надежде подзаработать пару монет, как я в свое время, а самые настоящие профессионалы из галереи. Все писали в разных техниках: кто-то работал мазками, как грубыми и толстыми, так и тонкими, изящными, кто-то использовал лессировку с драматичной игрой контраста. Я засмотрелась на изящно написанную руку молоденькой девушки и на темную печаль в ее взгляде. Мне тоже стало грустно. Я с трудом разбирала, от чего именно. То ли от того, что девушка на картине была слишком живой и печальной, то ли от того, что вспомнила, сколько времени я по-настоящему не писала. Бессчетное количество рисунков, которое требовалось следственному отделу, не считалось, как и легкие зарисовки для газет, да пара портретов для подруг моей арендодательницы. Еще печальнее то, что мне и не хотелось писать. Пара отложенных серебряников в месяц с должности помощника следователя, и через полгода, у меня на руках был бы набор добротной масляной краски из нескольких цветов, но… я старательно игнорировала такую возможность. И кажется, попросту разучилась хотеть то, что когда-то было моим любимейшим занятием. Я зло тряхнула волосами, сжала ремень сумки и зашагала к свободной повозке.
Двадцать медяков, и я оказалась у своего дома. Входная дверь привычно скрипнула, а сверху послышался стук старых разваливающихся тапочек.
— А вот и наша Ти! — воскликнула старушка Мюриэль, спустившись на первый этаж из своей спальни. Как всегда, она была в сопровождении трех своих кошек: Ми, Ля и Си. — Ты сегодня поздно. Но я припасла тебе кусочек пирога, — заговорщицки произнесла она и, поставив, на стол кухни свечку, выудила из шкафа тарелку.
Старушка каждый вторник ходила на заседания книжного клуба, каждую среду посещала классы музицирования, каждый четверг бывала в клубе по садоводству, пятницы выходные у нее были отведены под вязание и встречи с многочисленными подругами, а в понедельник она заготавливала еду на все неделю вперед. Был конец недели, и заготовленная еда подходила к концу, поэтому я была особенно признательная старушке за припасенный кусок пирога.
Мне вообще повезло с арендодательницей: прекрасная старушка, бодрая, веселая, порой слишком деятельная и заботливая. Она частенько оставляла мне еду, дарила подарки и снабжала вязанными носочками, хотя это и не входило в условия нашей сделки. По вечерам мы частенько говорили о книгах, искусстве, городских легендах и сплетнях. Старушке было чуть больше сотни, и знала она столько историй, что могло бы потянуть на хорошее собрание сочинений. Вот и сейчас, разливая по чашкам остывший взвар, она принялась рассказывать очередную историю:
— Сегодня встречалась с Клотильдой, там подавали удивительный взвар. Какие-то не то плоды, не то семена. Без сахара, скажу я тебе, полнейшая гадость. Но стоит заправить эту чернущую жидкость свежим молоком и сладким сиропом, она превращается в небывалый по вкусу напиток! — старушка даже для себя была неприлично бодра в столь поздний час. Она совершенно бессмысленно бегала по кухне, доставая по очереди из шкафов столовые приборы и вазочки со сладким. — И после него я почувствовала такой прилив бодрости! — она беззаботно рассмеялась и элегантным движением поправила шаль. — Чувствую, будто вновь стала молодкой и могу вновь идти покорять танцевальные залы.
Тут уже не выдержала я и рассмеялась. Старушка Мюриэль много рассказывала о своей юности, и судя по рассказам, она была еще той сердцеедкой и страстной особой. И даже в столь почтенном возрасте, она не переставала флиртовать то с старым молочником, то с молоденьким разносчиком. Ее хоть и считали странноватой, но против ее чар устоять никто не мог. Молочник завозил ей молоко самой первой и в маленькой баночке в качестве презента оставлял немного жирных сливок, а разносчик доставлял кучу писем и приглашений на обеды всего за полцены.