Утром я опаздывала. Бусинка опять подрала некоторые нужные картины. Ничего нового, но сегодня крайне не вовремя. В отделе Грег встречал меня с недовольной миной.
— Если бы капитан знал о твоих опозданиях, давно бы уволил. Картины, — Грег протянул руку.
— Как хорошо, что он об это не знает, — ответила я и полезла в сумку. Как обычно, из нее вывалилась пара карандашей. — Лорд с непроизносимым именем уже пришел?
— Да, пришел, — раздалось из-за спины, и через плечо мне протянули пару упавших карандашей. — Мы, конечно, не на столько близки, чтобы вы свободно могли обращаться ко мне по имени, но если вдруг вам захочется проявить вольность, можете звать меня Каем. Но я настоятельно не рекомендую.
Я развернулась, забрала карандаши и пробормотала слова благодарности. Со вчерашнего дня в этом мужчине не изменилось ровным счетом ничего: всё такой же хороший экспонат в художественную школу. Сейчас он стоял близко, в обществе аристократов от такой близости чья-то мать уже бы планировала свадьбу, и мне почудилось, что от него пахнет осенней листвой.
— Доброго утра, лорд Морай, — поприветствовал его Грег. — В кабинете вас все ждут.
— Очевидно, раз вы двое здесь, не все, — отозвался с насмешкой лорд. — Но нам некогда. Убийство аристократа. Король лично просил проследить за расследованием.
— А причем здесь мы, если проследить за ним он просил лично вас? — слова вырвались раньше, чем я успела их осмыслить.
Меня одарили нечитаемым взглядом, в котором вспыхивали огненные искры.
— Если вы с сегодняшнего дня не работаете в восточном отделе, то да, к вам убийство не имеет никакого отношения. Но если все-таки, вы внезапно не решили уволиться, то напомню, что квартал пурпурной розы находится под юрисдикцией Восточного отдела.
За свою дурость было стыдно. В первую очередь перед Грегом: он не особо привык спорить с аристократами, а Морай хоть и был стражем, все-таки оставался именно аристократом. Но я не стала извиняться, а Морай не стал ждать этих извинений, он развернулся, коротко бросив:
— За мной, — и отправился на выход.
Поездка была немного неловкой, потому как карета, в которой мы ехали, оказалась не служебной, а личной. От части это было неудивительно, раз лорд Морай только с аудиенции короля, но для меня это означало, что до дома меня никто не подбросит, придется опять топать до площади. И этот факт настроения мне не добавлял. Грегу тоже, потому что и ему придется тащиться до площади. Впрочем, друг чувствовал неловкость и от убранства кареты. Обивка сидений была безумно дорогой, ковер неприлично чистым, а вольготно устроившийся Морай явно показывал, что мы на его территории.
— Как много свинок умерло за эту обивку?.. — я рассеяно поглаживала сиденье. Материал был мягким и очень приятным.
— Скорее уж сколько коконов шелкопрядов собрали, — насмешливо поправил Морай. — И нет, не спрашивайте, сколько. Я понятия не имею. Но если хотите, можете посчитать: для пары женских чулок требуется порядка тысячи коконов.
— Интересные познания, — заметила я. — Неужто любовница попалась столь придирчивая, что пришлось ткать чулки самим?
— Слэйн, — рядом простонал Грег.
Я вновь поняла, что сказала, не подумав — слишком углубилась в ощущения от прикосновения к ткани. Значит, это не велюр, а вельвет. Не мудрено ошибиться, в последний раз к таким дорогим материалам я прикасалась десять лет назад.
— У вас госпожа, Тис, поразительная способность. Не могу понять к чему. То ли к самоубийственным высказываниям, то ли к погружению в окружающий мир.
Я улыбнулась. Мать тоже говорила, что моя неспособность концентрировать внимание на разговоре доведет меня до могилы. Забавно, что в гроб меня уложил не мой язык, а сама мать.
— Лорд Морай, нам требуется что-то знать о деле? ― вклинился Грег.
— Я и никто из моих людей не был на месте преступления, поэтому сказать о наследнике мне нечего.
— Король узнал у смерти аристократа раньше вас? — удивилась я.
— Род приближен ко двору, король узнал об убийстве Эррола от его отца.
Мое сердце пропустило удар. Бывают такие совпадения, или все же нет? Семья аристократов, вхожая в круг знакомых короля, наследник с именем Эррол. Ладони вспотели. И мне вспомнилось вчерашнее дурное предчувствие.