Внимание привлек осторожно пробирающийся между стульями и столами человек, двигающийся в мою сторону и аккуратно простукивающий тростью пространство. Он выделяется на общем фоне одевшись не по погоде: в темно-синий плащ, с капюшоном надвинутым до переносицы. Глаза перевязаны темной полоской ткани, но не смотря на слепоту, он ловко обходил препятствия, словно чуя их.
Однако удача все же подвела его. Слепой задел ножку стула, чуть его не опрокинув, прямо возле стола за которым расположился я. Проведя ладонью по деревянной поверхности и догадавшись, что за препятствие возникло на пути, он сел и опираясь двумя руками о ручку трости, повернулся к играющим музыкантам.
— Ваше вино господин, — сказала девушка поставив кувшин на стол, — Принести ещё один бокал? — добавила она, посмотрев на моего незваного гостя.
— Да, — ответил я.
Незнакомец, словно очнувшись от сна, дернулся и повернулся ко мне лицом. Морщины на его лице стали глубже.
— Простите я… Я сейчас пересяду.
— Все столики заняты и вы мне совсем не мешает, — ответил я.
— О, благодарю. Меня зовут Дорне, Дорне Регос.
— А меня просто Шисс.
— У вас интересный акцент Шисс. Вы издалека?
— Да, я… Я с юга.
— О, деркос сота мина?
Черт! Мне не стоило говорить про юг. Вот же полиглот на мою голову. Ничего лучше не придумал, чем невнятно промычать в ответ. Разносчица разбавила неловкий момент, принеся еще один бокал.
— Шисс, вы не нальете мне вина? — он махнул плащом, поправив скользящую ткань.
Рука потянулась к кувшину и тут до меня долетел запах кжеса. Едва уловимый, но такой узнаваемый. Измененный! Человек сидящий передо мной, хоть и не много, но все же имеет в теле кровь монстра. Бокал переполнился, выплескивая вино через край. Красный ручеек потек по неровно стоящему столу прямо на Дорне, стремясь залить дорогую ткань плаща.
Его голова была повернута в другую сторону, капюшон плаща поднялся выше, обножив голову. Даже если под повязкой здоровые глаза, он ничего бы не увидел. Но слепой словно почувствовал. Дорне закинул одну ногу на другую, как бы невзначай отодвинувшись от края столешницы. Если бы не запах, то я бы списал его движения на удачу.
Ополовинив свой бокал одним глотком, еще раз, внимательно осмотрел гостя, повернувшегося ко мне лицом. Короткие темные волосы, с сединой на висках. Морщинистый лоб. Плотная повязка на глазах. Тонкие сжатые губы и чисто выбритый подбородок. Шею укрывает лёгкий шарф из ткани в мелкую сетку. В этот момент я почувствовал на себе взгляд. Разносчица прошла около нашего столика уйдя за мою спину. На ее подносе в горшке стояли зажженные свечи, девушка заменяла такой же почти затухший «светильник». На секунду мне показалось, что в крошечных дырочках шарфа, прямо посередине шеи, отразились оранжевые искорки, как в капельках воды отражается любой источник света.
Под столом тихо щелкнуло и в колено упёрся прохладный металл.
— Как ты понял? Если соврешь, умрешь, — сказал Дорне спокойным голосом.
— От тебя несёт кжесом, — сказал я, решив не выдумывать в такой ситуации.
— Что это значит?
— Я чувствую измененных, перерожденных и тварей.
Дорне задумался переваривая услышанное.
— Пак сказал, что ты искал меня?
— Мне нужны семена Хекка, — я заглянул под стол. На меня нацелили иглу на конце железной трости.
— Хекка… Хмм не так уж много людей знает про этот секрет. Тингейл никому не доверяет, кроме своих. А значит, ты от лорда? Как он там поживает? Впрочем, мне все равно. Акцент, необычная способность, и лорд. Он что, призывал зверюшку, но получил тебя?
Дорне тихо засмеялся. Я выпил вина, смочив пересохшее горло. Что ж, Пак выполнил свое обещание и Крысолов пришел за мной сам.
— И ты оставил его в живых после такого? — спросил успокоившийся гость.
Конечно, меня просто трясло от злости и несправедливости, но убивать человека, по приказу которого меня кормили, одевали и прививали навыки для выживания в этом мире — значит подписать себе приговор. Да и не думаю, что смог бы тогда, вот так просто убить человека. Перед глазами встал сумасшедший еретик, бьющийся в предсмертных конвульсиях на грязном полу…
— Нет, он должен вернуть меня обратно.
— Лантаг может, — кивнул Крысолов, — Шисс, так ты все ещё хочешь домой?
— Даже хлеб здесь другого вкуса. Я не привыкну к этому миру…
— Хорошо. Семян у меня не осталось. Однако, я знаю где их достать. Дело не простое, но ты ведь согласен?
— Да, Дорне. Я согласен и буду делать все, чтобы раздобыть билет домой. Но если ты меня обманешь, если мне покажется что мы занимаемся не тем. То в тот момент, мой меч поднимается против тебя!
— Хорошо, я принимаю твои условия. А сейчас, расскажу тебе начало, чтобы перед сном было о чем подумать. Ты должен вступить в элитный церковный отряд «Пламенное искупление» и не просто вступить, а так, чтобы епископ тебя заметил. Остальное после… Жду тебя завтра у северного выхода из города в восемь утра. Опоздание считается за отказ.
Дорне начал подниматься собираясь уйти.
— Подожди, — остановил его я, — У меня вопрос. Что такого сделал Пак, что ты пришел ко мне?
— Ничего особого. Он один из тех, кто искал подходящего для моего дела человека. И он нашел.
— Вот хитрец!
***
Колонна повозок остановилась. Я помог Крысолову слезть с высокого борта. Он конечно и сам мог это сделать, но роль слепого требовала проявлять слабость. Глубокий капюшон из грубой ткани закрыл его лицо полностью, когда он поклонился вознице:
— Спасибо что подбросили нас! Желаю хорошей дороги.
Сегодня Дорне выглядит как нищий бродяга: стоптанные сапоги, серый плащ в заплатках и деревянная трость.
— Да не за что. Спасибо вам за рецепт, сегодня же попробую наложить примочку на колено.
Определенно, образ Крысолова вкупе со слепотой, создавали вокруг него ауру мистицизма. Старый владелец повозки увидел в нем чудо-лекаря. Пассажир ехавший с нами начал спрашивать Дорне, о своем предназначении. При этом он все время смотрел на его лоб, пытаясь увидеть третий глаз — магическое око. Попутчик был недалеко от истины, ведь оно располагается немного ниже, под повязанным на шею платком, но будущее конечно не видит.
Опускающееся солнце растянуло тени, свернувшего с основной дороги каравана. Крысолов развернул всунутый ему сверток. До меня дошел запах соленого сыра. Он протянул мне ломоть. Ужасно хотелось есть и скорчив лицо в мученических страданиях, я вкусил этот деликатес.
— Воин церкви должен владеть тремя орудиями кары: мечом, арбалетом и копьем. Я вижу на тебя только меч. Что с остальным?
— С копьём я не сражался, а вот арбалетом через раз, но попадаю.
— Значит подтянем за время перехода. Через четыре недели начнется отбор в Белом городе.
— И ты не боишься идти в город, где каждый десятый дом храм церковников?
Он кивнул, пережевывая кусок сыра.
— Среди твоего послужного списка можно выделить только еретика. Все остальные ордера можно выкинуть, одна мелочь. Чем больше по размеру монстра завалил претендент, тем больше у него шансов пройти первый отбор, — Крысолов достал два исписанных листа без печати, — Вчера днем, по дороге в Сорттог я захватил парочку не закрытых ордеров. Не думаю, что тварей успели обезвредить. Так что выбирай, прыгун или дырокол? — спросил он остановившись перед дорожной развилкой.
— Быть раздавленным или высыхать под палящим солнцем на острых иглах? Дайка мне подумать… Сегодня такой славный денечек, пусть будет первое.
Против гигантской твари, напоминающую маленьких кузнечиков прыгающих в траве, у меня еще были шансы, в отличии от игольчатого клубка, к которому не возможно подойти.
— Выбор разумного человека, но не выбор бойца «Пламенного искупления». Знаешь почему туда такой частый набор? — я завертел головой, — Отряд берет на себя самых опасных монстров. Твоими товарищами будут либо наголову отшибленные, бесстрашные рубаки, либо озлобленные, имеющие личные счеты с тварями, палачи.