Грегич уже во всю смешивал, переливал, взбалтывал, уйдя в работу с головой. Поднеся бутылку с серебряной жидкостью к глазам он воскликнул:
— С нашей последней встречи Дорне, мне удалось расшифровать тот листок. В нем оказался полезный рецепт. Ты понимаешь что это значит? — спросил он Крысолова.
— Ты знаешь как я отношусь к этому, — ответил он, — Вон, учи молодого.
— И научу и тебя научу. Знания древних должны сохраниться! Подходи ближе Шисс, сейчас используем его.
— Я подойду, только если не нужно будет это пробовать.
Дорне рассмеялся.
— Это не для тебя, смотри…
Нил достал горшок с сухим кустом — только голый ствол и острые веточки. И вылил половину приготовленного раствора под него, прямо на растрескавшуюся от сухости землю. Когда последняя капля впиталась, начало происходить странное. Растение оживало. Наполняясь жизнью выпрямился ствол, веточки удлинились, появились почки и даже парочку из них раскрылись зелёными листочками.
— Если поливать растение водой, будет тот же эффект, — сказал Дорне.
Меня же, этот фокус поразил:
— Нил, это великолепно. А если полить мертвое зерно или что-то другое, одушевленное?
— Зерно, семена… Ты мыслишь в правильном направлении. С помощью этого рецепта восстанавливали семена хекка пришедшие в негодность! Запоминай: пять грамм растолчонной голубой ягоды, пять грамм порошка из дикой травы, десять капель секреции прыгуна и пятьдесят капель воды.
Еретик достал из шкафа пыльную бутылку:
— Это нужно отметить! Заодно и познакомимся, — хлопнув меня по плечу добавил, — Из тебя выйдет толк.
— Отлично! Теперь ты перестанешь впихивать свои знания в меня, когда нашел для них новый сосуд?
— Хе-хе, конечно нет, — ответил Нил, поднимаясь по лестнице, — Шисс, откуда ты родом?
Дорне придумал для меня новую легенду. Если Нил узнает кто я такой, то вцепится как клещ, выуживая информацию и кровь для опытов. И глядя на одержимость настоятеля, становится понятно, почему Крысолов гонял меня по ключевым вопросам так усердно…
Утром следующего дня, хорошо отдохнув с дороги, взяв амуницию и ордера, я направился в отборочную комиссию. Она находилась на территории храма «Разящая Рука Каликста ll». Целый комплекс из дюжины зданий, закрытый от посторонних высокой стеной — здесь живут и тренируются бойцы отряда. На створах ворот красовался его символ — сжимающий пламя кулак.
Очередь оказалась не маленькой. Охотники всех возрастов и пропорций выстроившись в линию, молча ждали перед небольшой дверкой, открывающейся раз в пять минут. Туда входили все участники, но выходили только те, кого не приняли. Люди по разному воспринимали неудачу: зрелые — разочарованно, не спеша покидали кампус, а молодые — зло чеканили шаг, с надеждой попытать счастье в следующий раз.
Наступила моя очередь. Я выдохнул прогоняя нервозность. В небольшой комнатке оказалось три человека расположившиеся по одну сторону стола и стул для меня, по другую. Ордера пошли по рукам командиров, набирающих молодняк к себе в отряды.
— Недурно, — подвел итог крайний, — Владение оружием?
— Основное — меч. Второе арбалет. С копьем дела хуже всего.
— Значит либо ко мне, либо к Тику. Мои парни работают в основном с людьми: поехавшие еретики, измененные и прочая шваль. А Тик с тварями. Выбирай.
— Против тварей попривычней будет.
— Тогда решено, идёшь ко мне, — сказал Тик, протягивая мне исписанный лист, — Когда подпишешь вот это, выходи через дверь красного цвета.
Она ждала меня в конце длинного коридора и вывела в просторный двор заполненный людьми. Охотники пройдя первый отсев расслабились весело болтая сидя на земле. Некоторые просто спали, ловя последние часы спокойной жизни. Когда на самой высокой башне послушник ударил в медный диск шесть раз, к нам вошёл Тик:
— Дааа… Протянул он, — глядя на неспешно встающих счастливчиков, — Ну ничего, за пару дней исправим. Слушайте сюда зелёные. То что вы прошли отбор, не значит что вы будете в отряде. Из сорока шести человек, останутся только восемь. У вас будет месяц, чтобы произвести на меня впечатление. А пока, за мной дурни, начнём делать из вас достойных службы в Разящей Руке Каликста.
***
Утро выдалось холодным. Над землей растянулся плотный туман. Приближение осени уже ощущалось в воздухе.
Бегущий впереди нас Сирей громко скомандовал:
— Поживее и не растягиваться! Затянуть ремни на жилете остолоп, он у тебя болтается как мошонка.
— Без этого песка, я бы тоже так скакал, — сказал Фин сквозь зубы, глядя на свободно бегущего капитана.
Каждый день начинался с того, что мы вскакивали с утра пораньше и накинув тяжеленные жилеты набитые песком, бежали за Сиреем. Бежали вдоль стены кампуса, территория которого с учетом лишнего веса, казалась нескончаемой. Это продолжалось уже в течении двадцати дней и принесло свои плоды — восемь человек ушли, не выдержав такого издевательства. Я держался, но сегодня будто встал не стой ноги. Закопавшись глубоко в свои мысли, глухо слыша внешние звуки и запахи, бежал вперед, тупо уставившись в спину товарища. Это смесь из усталости и понимания того, что мне не попасть в отряд.
Финишная черта находилась у входа в столовую. Скидывая «доспехи» прямо возле стены, мы быстро уничтожали плотный завтрак, который на мое удивление был очень не плох. Не ресторан, но, на еде церковники не экономили.
После небольшого отдыха проходила лекция. Нам рассказывали о классификации тварей, их строение, способы и приемы убиения. Или же, мы слушали о величии епископа Каликста, о его подвигах, заслугах и достижениях. На таких занятиях Фин спал с открытыми глазами. Я же безуспешно боролся с зевотой, пытаясь состроить на лице хоть капельку интереса.
После занятий шли тренировочные бои на мечах или спарринг на очки. После каждого такого сражения, Сирей делал отметки в журнале. Моей проблемой оказалось то, что сейчас мы использовали мечи против друг друга, против людей. И сражения проходили не с тупыми разбойниками или деревенщинами, а против профессионалов в основной своей массе. По сравнению с их многолетним опытом у меня не много практики в этом.
И даже то, что сейчас я выбил деревянный меч у запыхавшегося инструктора из рук и кольнул его в грудь, не подняло мне настроения. Это не спарринг на очки. Да, это случалось всего два раза и прибавит мне авторитета в группе, но не приблизит меня к епископу.
Зазвучал гонг, возвещающий о начале дуэлей на очки. Мы выстроились в очередь к мешку с номерными жетонами. Мой номер вытащил Чанмонд. Вот же не везет! На его жилете из дорогой кожи, красовался двулистник — отличительный знак семей, в чьих жилах течет королевская кровь. Его отец, шестой или седьмой в очереди на трон. И хотя в текущем положении сил, можно сказать что королевская семья почти не имеет власти, подчиняясь епископу, это все же королевская семья.
— Кажется, кого-то сегодня опять отшлепают, — сказал Чанмонд Дорвей, улыбнувшись уголками губ.
— Не слишком ли часто тебе попадаются, слабые противники? — ответил я.
— Намекаешь на мой обман? — прошипел он, поправив выбившийся черный локон.
— Кто знает, — пожал я плечами в ответ.
Мне просто хотелось его позлить. Обманывать Чанмонду не было смысла. Он лучший мечник среди всех собравшихся в этом помещении и не проигрывал еще никому, включая инструкторов. Мальчиков, в таких влиятельных семьях тренируют с самого детства, лучшие из лучших наставников.
— Зачем тебе это? Сидел бы в своем поместье, детишек воспитал, — не останавливался я.
Я озвучил то, что многие не решались у него спросить. Поступление в ряды церковников, открывает хорошие перспективы в будущем. Можно скопить приличную сумму на старость, да еще детям останется. Обзавестись полезными связями и дослужиться до Мастера. Но все это, ты получишь, если не погибнешь на службе, в пасти твари или от стрелы еретика. Так зачем же так рисковать, если у тебя это все есть?