Весть о необычном целителе уже начала достигать соседние поселения и оттуда стали приходить нуждающиеся. Жизнь Евпла начала налаживаться, да и Сигрид стала популярной лекаркой. Люди уже поняли, что болячки вылечиваются быстрее, если дополнительно покупать её мази, отвары и камни с рунами.
Клан тоже имел выгоду от всего этого. Если воины знают, что вернувшиеся ранеными они быстро восстановятся, то и в викинг пойдут более охотнее. Мотивированные же воины добывают больше трофеев, рабов и денег. К удачливым же воинам клана присоединяются больше воинов из других мест. Не зря, ой не зря глава клана отдал молодого имперца лекарке…
Как и предвидел глава клана, так и случилось. В первый весенний набег набралось столько воинов, что от фьорда отплыло восемь длинных лодок. Не всем желающим нашлось место и оставшиеся утешали себя мыслями, что в следующий поход их точно возьмут. Да и само поселение нуждается в защите от собратьев-северян из других кланов.
Через три седмицы флотилия благополучно вернулась. Авангард северян смог подобраться к торговому городу и проникнуть внутрь почти без боя. Разомлевшие на весеннем солнце стражники слишком поздно заметили приближение врагов. Город грабили несколько дней. На лодках пиратской флотилии не хватало места для награбленного. Хорошо, что на пристани было несколько купеческих кораблей, которые северяне захватили раньше самого города.
На медь даны даже не смотрели, так много было серебра и золота. Дорогие ткани считались рулонами, специи – мешками, а имперское оружие вообще не считалось. Храмы были разграблены и серебряные статуи погружены на корабли. Было строго-настрого запрещено устраивать пожары и разбойники старались не допустить, чтобы дым мог предупредить имперских солдат о захваченном городе.
На третий день город был оставлен северянами. Многие молодые девушки были посажены в тесные трюмы. Из мужчин брали только ремесленников. Взяли бы и больше рабов, но корабли были нагружены сверх меры…
Встречать возвращающихся воинов вышло всё население фьорда. Многие приметили, что флотилия увеличилась. Трофеи переносились на берег два дня. Рабов выгрузили первыми, иначе они просто померли от голода. Их даже пришлось разместить за пределами поселения. Таких богатств здесь никто ещё не видел.
– Может возьмём пару рабынь, чтобы те готовили еду и занимались по хозяйству не отвлекая нас на бытовые проблемы? – спросила Сигрид.
– Дом твой и решать тебе. Судя по тому, что набег был очень удачным, стоимость рабов и вещей будет не очень высокой. Вот только зачем две рабыни? Хватит и одной.
– Так ведь неизвестно, насколько они будут нам полезны. Потом можно оставить одну, самую работящую, а другую продать.
Слова Сигрид подтвердились. Рабыни предлагались по цене, раза в три меньшей, чем в предыдущие годы. Награбленное днями лежало просто на земле, поскольку не было столько сараев, где его можно было бы хранить. Женщина выбрала пару девушек, с виду знакомых с работой по дому. Денег осталось не только на ткани и обувь, до которых всегда охочи женщины, но и на различные женские безделушки типа зеркал, иголок, заколок и гребней. Евплу купили пару неплохих ножей, боевой лук и множество стрел с железными наконечниками.
Сигрид и Евпл давно уже с удобствами разместились в тех новых комнатах, что за два весенних месяца были пристроены к жилищу. Поэтому рабыням дали места на старых лежанках в общей комнате. Те заплаканными от перенесённого ужаса глазами смотрели на своё новое пристанище и парню стало их искренне жаль. Кому как не ему были понятны чувства тех, кто был вырван из привычной жизни и отвезён на край света без всякой надежды на возвращение в родной дом. К тому же рабыни не знали языка данов и не понимали, что их ждёт. Евплу пришлось вспомнить латынь, которую ему преподавали последние два года, и кое-как объяснить девушкам, что их ожидает. Хорошо, что в Велгороде многие жители часто использовали этот язык при общении с заморскими купцами и Евпл учился ему не только в школе. Неизвестно, поняли ли те всю его немногословную речь, но они несколько успокоились, услышав знакомые слова.
В последующие несколько дней парню пришлось сильно напрячься, переводя рабыням объяснения Сигрид о назначениях различной кухонной утвари, и блюдах, которые принято готовить у северян. Хотя женщина и не была против того, чтобы среди блюд были и незнакомые. Главное, чтобы они были вкусными и сытными. Уже успокоившиеся девушки кивали, выражая понимание и готовность к принятию новой для них реальности. Казалось, всё сложилось как можно удачнее.
К Евплу стали приходить раненые воины. Многие раны были не такими уж и серьёзными, но никто не хотел умирать из-за воспаления какого-нибудь небольшого пореза особенно тогда, когда все так неожиданно разбогатели.
Сигрид стала ходить с одной из рабынь собирать травы и цветы, которыми уже стала покрываться земля, и учить ещё лекарским премудростям. Спрос вырос и надо было удовлетворять нужду в лечебных настойках и мазях. Местные женщины осмелели и если раньше обращались только к Сигрид, то теперь приходили и к Евплу со своими проблемами. Тот не отказывал, конечно же и это привело к той же ситуации, что и ранее на Оланде – с ним стали заигрывать и две-три такие интрижки имели вполне приятные последствия. Конечно, приходилось быть осторожными, чтобы не нарваться на что-то, более твёрдое и острое, чем обычный кулак.
Лето было в самом разгаре, когда Евпл стал замечать незаметные изменения в поведении Сигрид. Она то была чрезмерно весёлой, то замыкалась и покрикивала на рабынь. Иногда доставалось даже парню. Тому это не понравилось и он выяснил, что к женщине сватается один из лучших воинов клана. У того уже была жена и он, обогатившись в последнем походе, подумывал о второй жене, а довольно небедная жена-лекарка для храброго воина будет хорошим выбором. Вот только Сигрид пока не давала ответа, что-то её настораживало от скорого принятия важного решения.
Но тот воин решил долго не тянуть и стал часто наведываться в дом под скалой. Он важно расхаживал по комнатам, покрикивал на рабынь и даже пытался понукать Евплом, всем видом показывая, что уже чувствует себя тут хозяином. И вот вдруг парень понял, что наступило время покидать фьорд.
Вот только есть несколько препятствий. Во-первых, его просто так не отпустят. Во-вторых, если он как-то и убежит и переберётся на южный берег, то денег у него нет, поскольку всеми доходами заведует Сигрид. Придётся хитрить.
Через пару недель было объявлено о подготовке к новому набегу на имперские поселения. Евпл записался в числе первых. Своё решение он объяснил лекарке желанием получить богатую добычу, подобно той, что весной прошла мимо их. Сигрид, которая уже дала согласие на брак, приняла это решение. Её жених тоже собирался в этот набег и предвкушал, как вернувшись расширит свою семью. Само-собой подразумевалось, что Евпл будет в подчинённом ему положении.
За несколько дней до отплытия из фьорда, парень подготовил небольшой мешочек с золотым самородком, несколькими серебряными и медными западными монетами. Туда же он положил несколько небольших камешков с рунами, пригодится. Большего он взять не мог, чтобы не возбуждать подозрения. Ведь воин, который идёт за трофеями и берёт в поход много своего добра, будет выглядеть более чем странным.
Лодки отчалили от берега, а на сердце у Евпла лежал тяжёлый камень. Он не предполагал, что его в очередной раз почти налаженная жизнь останется позади. Что ожидает его? Он уже несколько дней усиленно молился богам, прося их благорасположения, но одобрительного знака от них он не наблюдал.