– Думаю, ты права, Ильва, – ответил с глубоким вздохом Евпл. – Она почувствовала, что может круто изменить свою жизнь и быть на первых ролях, а не довольствоваться спокойной, хоть и не бедной жизнью в глухом городишке.
– В любом случае, – вставил Эразм, – надо подождать новостей и не строить выводы на предположениях…
Весна. Земледельцы начали посевную. Купцы готовят к отплытию свои торговые караваны по затихшему после зимних штормов морю. Евпл с детьми тоже заканчивают приготовления, чтобы выйти на парусниках бороздить морские просторы. Все строят грандиозные замыслы и полны надежд на их выполнение.
Но боги имеют плохую привычку разрушать людские планы и смеяться над их горем. Вот и сейчас природа преподнесла страшный сюрприз – над всей Ойкуменой раскинулась темнота.
Глава 23
Светлый зал, возможно, впервые после его возведения, освещался множеством факелов. Их было очень много и они так нагрели воздух, что если бы не не похолодание, начавшееся сразу же после исчезновения солнечного света, то с людей текли бы ручьи пота. Старцы сидели безмолвными статуями. Никто не высказал желание произнести речь первым, и это было необычно, поскольку случалось всего лишь несколько раз.
– Меня вызывает Император, мир ему и долголетие, – начал Алидар, раз уж все решили отмалчиваться, – и он обязательно задаст вопрос, не распустить ли уже собранную армию, если Тьма в ближайшие дни не пропадёт. Что по этому поводу скажут старейшины?
– Как бы я не выступал за предстоящую войну, – произнёс Ормэзд, – я должен сказать, что наступившая Тьма – это очень плохой знак. Не знаю, кто её послал, но начинать войну ни в этом году, ни в будущем не стоит.
– Я согласен, – Шаршух возвысил голос. – Пока мы не увидим очевидный благоприятный знак, нечего и думать о вторжении армии в Ромейскую империю.
– Хочет ли ещё кто высказаться? – обозрел всех Алидар. – Нет? Тогда давайте голосовать и это решение я сразу же доведу до сведения Императора, мир ему и долголетие…
– Отец, – тоскливо спросил Суруш, – что говорят наши маги о Тьме?
– Все в растерянности, – Элберз выглядел не лучше сына, – и никто не знает ответа. Поскольку неявное сияние солнца всё-таки проглядывается сквозь пелену, то мы можем быть уверенным лишь в том, что оно не погасло. Многие думают, что А́нгра-Ма́йнью сокрыл этой пеленой великий свет… не знаю, сын, не знаю.
– Если Тьма продлится ещё пару месяцев, то в государстве будут серьёзные проблемы с будущим урожаем.
– Я думаю, проблем будет хватать, даже если урожай соберём почти полностью.
– Говорят, сегодня собирается Совет?
– Да, наши старцы хотя показать, что не испугались, а делают всё возможное, дабы другие маги чувствовали заботу о себе.
– Я пока чувствую лишь скрип песка на своих зубах, и во рту сухо, как в пустыне.
– Да, эта странная тёмная пыль, лежащая везде тонким слоем, очень плохо повлияла на всех людей без исключения.
– Возможно ли, что она и есть та пелена из-за которой мы не видим солнце?
– Подожди решение Совета, сын. Не надо бежать впереди телеги.
– Но Совет уже собирался сегодня.
– Да, было принято пока лишь одно решение о возможном приостановлении военных сборов.
– Войны не будет?
– Нет, пока не появится благоприятный знак, войны не будет.
– Значит, ничто не помешает надеяться на восстановлении прежней жизни, и мы с женой можем подумать о втором ребёнке?
– Глупец! Люди могут уже через полгода начать умирать от голода из-за неурожая, а ты задумался о младенце! Лучше представь, чем будешь кормить свою жену и сына через пару месяцев, когда в лавках яблоко будет продаваться по весу серебра.
– Тогда надо пожить на побережье, поскольку количество рыбы в море не зависит от солнца. Там и переживём несчастья, посылаемые Тьмой.
– Ты можешь соображать, когда захочешь, – голос Элберза прозвучал более примирительно. – Да, надо собираться и отправляться на Каспий, пока туда не повалили толпы голодных горожан. Иди к жене и предупреди её заранее, о как можно быстром сборе в дорогу, поскольку женщины в подобных случаях проявляют досадную неторопливость.
Если мужчины думали, что Кирс не размышляла о последствия появления Тьмы, то ошибались. Над люлькой младенца висела тонкая полупрозрачная ткань, на которой оседала таинственная пыль. Окно тоже было закрыто такой тканью, из-за чего в комнате было чисто, хотя и не идеально. Сама женщина носила необычную накидку, одну из тех, что в далёких и глухих местах чрезмерно ревнивые мужчины заставляли своих красивых жён надевать при выходе из дома.
– Дорогая жена, мы должны уехать из столицы и направиться на побережье Каспия.
– Да, это хорошее решение, дорогой муж. Лучше переждать это более чем странное время подальше от городской суеты. Сборы не займут много времени и уже завтра к полудню, – женщина тяжело вздохнула, – мы можем отправляться, если повозки будут готовы.
Суруш и Кирс наблюдали за погрузкой повозок и отдавали соответствующие указания рабам, когда подошёл Элберз.
– Я остаюсь, – произнёс пожилой маг. – Вполне возможно, я могу понадобиться Совету. Если же не так, то я подыщу надёжных людей, которые будут охранять дом и приеду к вам. Поэтому, поезжайте не просто на побережье, а в город Амоль, отстоящий от Каспия на небольшом расстоянии. Ну а чтобы вам не было в нём скучно, разыщите дом, где ранее жил старый фэридун Зандик, сын мага Гилани. Мне нашептали, что это он мог научить небезызвестного Евпла тёмной магии. Если найдётся библиотека Зандика или какого его ученика, то надо приложить все усилия, чтобы она стала нашей…
В Антиохии был разлад и шатание. Торговля почти встала, склады наполнились, но никто не спешил перевозить товар в доминаты. Поговаривали, что пираты, которым всегда море по-колено, стали промышлять в непосредственной близости у наиболее значимых портов, поскольку армия и флот подтягивались к столицам, дабы защитить императоров в случае неожиданных народных выступлений. Всюду поднимались цены на продовольствие и самые необходимые товары: соль, ткани, лекарства, древесину.
Народ был в полном изумлении и никто не знал, что собой представляет Тьма, откуда она взялась и, самое главное, как долго продержится. Теперь новый день любого человека начинался с долгого разглядывания восхода солнца в попытках увидеть огненный диск, и день считался счастливым, если приходилось щуриться.
Евплу стало понятно, что его виноградники, в лучшем случае, не дадут в этот год урожая, в худшем же – просто погибнут. Но если бы всё ограничилось лишь этим, то подобное было бы лучшим развитием событий, поскольку посевной почти никто не занимался, а те, кто всё-таки сеял зерно, были почти уверены, что просто зарывают еду в то время, когда лучше сохранить её до голодных времён. Почему все были уверены в худшем? Вероятно, это заложено в природе человека, который от любой ситуации часто ожидает только самое плохое.
Спустя три месяца Тьма стала потихоньку рассеиваться, и её стали прозывать Туманом, поскольку ближе к вечеру небо ещё долгое время было преимущественно жёлтоватого цвета. На лицах людей появились улыбки, и некоторые старались думать, что самое плохое позади. Вот только конезаводчики не разделяли подобный оптимизм, поскольку были вынужденные чуть ли не по-дешёвке распродавать лошадей поскольку цены на овёс выросли почти в восемь раз.
Некоторым земледельцам, закончившим сеять довольно поздно, всё-таки удалось вырастить хоть какой-то урожай, но при этом львиная часть будущей прибыли ушла на найм сторожей, сутками напролёт пытавшимся сберечь зерно от многочисленных воров.
В эти трудные времена к Евплу пришёл Флориан Керуларий с очередной идеей.
– Друг мой, – самым приятным голосом начал объяснять причину прихода ушлый чиновник. – Скоро начнётся очередной передел собственности. Если ты это ещё не понял, что вряд ли… – мужчина сделал слишком большой глоток мадеры и зашёлся в кашле, – то я пришёл тебе об этом поведать. Кстати, – Флориан сделал очередной большой глоток, – я с удовольствием выкуплю у тебя почти без торга все бочки с этим замечательным креплённым вином, которые ты решишь продать.