За столом сидел Молот — глава станции «Гостиный двор». Прыщ давно не видел этого человека. Он сделался ещё более омерзительным. При высоком росте и абсолютно лысой голове мужчина походил на памятник. Широкие плечи, как у борца говорили о спортивном прошлом главы «Гостиного двора». Огромный живот, словно зажатый между столом и спинкой стула, как заметила Монета, того гляди лопнет. В подобной ситуации никто бы не засмеялся. Но девушка нервно хихикнула и получила удар по затылку.
— Оставьте нас. — Голос Молота прозвучал как из склепа. Тяжёлый и густой бас. Такой, наверное, как подумалось Прыщу, мог принадлежать какому-нибудь демону из ада.
— Но, я хотел, — послышался за спиной голос Бритвы.
— Я сказал, всем, пошли вон!
Петрович крякнув, велел своим людям следовать за ним. В его голосе можно прочитать недовольство. А как иначе — на своей территории глава «Пушкинской» ощущал себя словно провинившийся щенок.
Когда дверь захлопнулась, Молот взглядом показал на два стула:
— В ногах правды нет. — Голос его немного смягчился, но во взгляде холодных маленьких глазок на широком лице читалось недоверие и какая-то брезгливость к пленникам, словно тараканам из коллектора.
— Что происходит? — первой заговорила Монета, пытаясь сесть на стул у стены.
— Вопросы здесь буду задавать я, — холодным тоном отрезал Молот.
Когда они сели на приготовленные стулья, то не сразу поняли, какой для них приготовлен сюрприз. В век полураспада оказаться в тисках машины для пыток показалось не просто пугающим. Монету захватило отчаяние, когда на её ногах и руках защёлкнулись металлические скобы. Они словно змеиные кольца опутали щиколотки и запястья. Из спинки выдвинулась трубка, на которой раскрылся зонтик, напоминающий душ. Он прижался к темени, заставив испытать настоящий страх. Прыщ больше злился и понимал, что его сила мутанта не поможет вырваться из цепких лап адской машины.
— Эти стулья я откопал в «Большом доме», на Литейном, — осклабился Молот. — Сам удивлён их эффективностью. Да, — он отодвинул жирное тело от стола и откинулся на спинку стула. — Далеко мог бы зайти прогресс, если бы не этот чёртов вирус и война. А что вы так напряглись? — Он усмехнулся и, выйдя из-за стола, пол под ногами, казалось, вздрогнул. «Да в нём почти двести килограмм, — подумал Прыщ. — Как сожмёт голову своими ручищами и прости, прощай».
Молот остановил взгляд на Монете и, цокая языком, покачал головой:
— Так это ты внучка Никиты Сергеевича? — Монета непонимающе вскинула брови, но не проронила ни слова. — И отец твой здесь, — усмехнулся глава «Гостиного двора». — Только его ДНК не подходит к замку. — А может, и ты не внучка машиниста? — В мыслях девушки начался настоящий кавардак. «О чём говорит этот мерзкий жирдяй».
Она глянула с неприязнью в глаза Молота, п он потряс перед носом Монеты указательным пальцем со словами: «меня не проведёшь на мякине».
Вернулся к столу и открыл небольшой чемоданчик похожий на аптечку. Прыщ увидел в руках Молота шприц, пробирку и выкрикнул:
— Что ты задумал, урод?!
— Не надо… — Монета не договорила, видя, как из колпака над головой товарища раздалось гудение, и парня пронзило током. — Зачем? — она вопросительно смотрела на Молота. — Что вам надо от нас.
Главарь станции, осклабившись сгрёб со стола резиновый жгут и, держа в другой руке шприц и пробирку, двинулся в сторону Монеты.
— Можешь сопротивляться, — усмехнулся он, — только машина тут же отреагирует.
Монета сжав зубы замерла, а взгляд сам того не желая застыл на металлическом колпаке над головой. Она скосила глаза в сторону Прыща. Он пришёл в себя и сделался бледным, как смерть. По вискам тёк пот. Девушка вздрогнул от прикосновения грубых пальцев Молота, резиновый жгут впился в плечо, а затем и холодное жало иглы вошло под кожу.
— Больно не будет, — проворковал громила. — Если ты подойдёшь, тебе повезло, поедешь с нами на юг. Если нет, то посчитаю байку о внучке машиниста просто лживой сказкой. Убивать не станем. Толку с вас. — Он шумно шмыгнул носом и, откашлявшись, выплюнул жёлтый сгусток слюны на пол. — Но не думаю, что твой отец врал.
— О чём вы?
Молот вздохнул, как будто ему предстояло снова и снова объяснять очевидные истины. А этого так не хотелось, потому что делал он это вроде бы и в последний раз, но не удавалось поставить точку.