— Что остались ещё те, кто охотится на людей? — усмехнувшись, спросил Микки Шелеста.
— Раньше были, а теперь, кто знает, — он пожал плечами. — Кто как добывает пищу. Брокер рассказывал, что раньше здесь орудовал настоящий клан людоедов, похищали детей и женщин. Это потом на вылазки ходить стали более подготовленные парни. О чём я тебе рассказываю, Мик, ты и сам помнишь. — Товарищ кивнул и добавил, что не думал, что у каннибалов образовался целый отряд. — Несколько лет назад уже о них и думать забыли, после того, как несколько групп объединившись, вытеснили каннибалов из Адмиралтейского района, а потом говорили, что и главаря прикончили. Только не верится мне, что они стали историей.
— И мне, Шелест, — согласился Мик. — Отчего же сейчас группировки не объединяются?
— Почему? — усмехнулся его друг, — они вместе, если дело выгорит, и оно очень важное. Этот поезд объединил самые сильные группы, а «Маяковская» всегда была прибежищем, как бы сказал Молот, интеллигентной прослойки. Им нужны бойцы, а не механики, врачи и учителя. Варвар, как говорил Молот, выживет и потом научиться лечить, учить и строить.
Мик кивнул, добавляя, что в чём-то глава «Гостиного двора» и прав:
— Но сейчас мы не в команде фаворитов.
— Это точно, — согласился Шелест.
У входа на станцию остановились. Мик толкнул хлипкую на вид дверь. За ней скрывался вход в настоящий бункер, и туда просто так уже не проникнуть. Однако охрана узнала Мика, и его вместе с товарищем впустили в душный коридор подземки.
— Давно тебя не видели, Микки, — поприветствовал его старый знакомый Шрам. — Ты, говорят теперь с Брокером?
— Да разница мне, — отмахнулся Мик. — Чё метаться-то. В тот момент думал любовь-морковь, а потом всё сдулось.
— Бывает, — как-то с сочувствием в голосе вздохнул второй невысокий охранник лет пятидесяти.
— Только не у всех проходит, — хохотнул Шрам.
Шелест молчал, обдумывая, что же скажет им Сухой.
С Брокером после инцидента на «Маяковской» никто не хотел знаться. Отчего же его недолюбливали всегда, Шелест не понимал. Теперь нет ни времени, ни желания разбираться с причиной.
О том, что Монета у Молота парни пока ещё не знали. Шли по галереям станции, превратившейся в огромное общежитие, и размышляли, сколько людей останется здесь. Думали об этом, не сговариваясь, потому что видели поезд и знали, что всех не спасти.
Это бегство главарей и их приспешников напоминало Шелесту о тонущем корабле и крысах, спасающих жалкие шкуры. Люди всегда ищут лучшее место. Кто-то надеется на других, кто-то на себя, но последних всегда меньше. Перед глазами вдруг ярко вспыхнуло воспоминание — сцена, когда объявили воздушную тревогу, и люди ринулись в метро. Звук сирены повис порванной струной в небе. Прозвучало несколько взрывов, ещё было время унести ноги. Сергей, тогда у Шелеста не было прозвища, бежал к спасительному укрытию, сжимая руку испуганной жены. Она не хотела бросать больного отца, оставшегося в квартире на другом конце города. «Мы не можем вернуться, Свет, разве ты не понимаешь»?! — кричал ей и злился. Злился скорее на себя чем на неё. Не выносил, когда Светка плакала, тогда чувствовал себя слабым и беспомощным. В тот момент крепко сжимал её за руку и тащил в убежище, которым стала станция метро «Маяковская».
Мик ещё помнил своё имя, привык, что вместо Мишки к нему приклеилось это Микки. Попал на станцию «Сенная площадь» уже поле бомбардировки. Центр не задело, но радиация стала повышенной, как говорили. Это почувствовал, когда тошнота началась и какой-то мерзкий налёт на зубах. Его товарищ с кем они прятались в подвале, вообще рвал кровью. Миша понимал, что без помощи долго не протянет. Добрался до станции, так и познакомился с Сухим. В лазарете лежал, и понимал, что поступил верно, попросив помощи. Не привык упрашивать, но так жить захотелось, когда на его глазах недавно здоровый и любящий жизнь мужик, превратилсягниющий овощ.
Голос Шрама выдернул из воспоминаний:
— Сухой обычно не говорит с чужаками.
— Знаю, — буднично отозвался Микки. Он не держал на хозяина станции обиды. Где-то оправдывал, понимая, что в этом умирающем городе все хотят выжить любой ценой. Петляли по коридорам, а парень думал, что Сухой как червь закопался глубже, чтоб никто не нашёл. По стенам переплетение труб, кабелей, капли застыли на стенах и пахло сыростью.
Глава станции «Сенная площадь» знал о визите людей Брокера, но в отличие от Молота не стал угрожать им. Длинный и жилистый мужик лет сорока, сидел на кушетке и пил чай. Голова гладко выбрита, а на виске уродливый шрам, напоминание, что каждый способен выжить, если биться до конца.