— Это же, по сути, твой поезд, — улыбаясь, говорил дочери. — Без тебя мы бы никогда не смогли завести его.
Таким образом, прошло несколько дней, и когда железный полоз выбрался на поверхность, люди с любопытством прильнули к окнам. Состав двигался между высоких белых известняковых скал. Они уходили к небу и казались бесконечно огромными. Деревья. Живые, не сожжённые огнём пожарищ. На ветвях почки, что говорило о начале весны и новой жизни. Небо — свежее, чистое и голубое.
Дети с любопытством смотрели на проплывающий мимо пейзаж. А ещё каждый раз показывали пальцами на птиц. Чёрные, рябые, с крючковатыми клювами, они тоже, казалось, наблюдали за непрошенным, шумным гостем из металла. Подобное за окном большинство видели лишь на картинках старых книг и сохранившихся журналов.
Воображение рисовало образы будущего. Дети чаще верили именно в светлое завтра в отличие от взрослых. Забыли, что не обедали, не думали даже о еде. Монету разбудил проснувшийся от шума Прыщ.
— Ей, глянь, что творится!
Она непонимающе смотрела на друга, и, вскочив, не сразу поняла, что он говорит. Потом уже с удивлением и восхищением, стоя за пультом, вглядывалась вперёд и, казалось, не поезд, а она летит вперёд, минуя короткие тоннели.
— Круто как!
Парень с улыбкой вглядывался вдаль. Рельсы словно дорога указывали путь в неизвестность. Но теперь она не пугала.
Увидев, что мир не умер, что он ждёт новых героев и живёт надеждой, ребята ощущали, как в груди вспыхивала уверенность. Верили, что на самом деле есть будущее и всё сложится удачно у счастливчиков, покинувших холодный Петербург.
Поезд набирал скорость.
— Почему мы едем быстрее? — с тревогой в голосе спросила Монета отца. — Надеюсь, ничего не сломалось. Или ты увеличил скорость?
— Нет, дочка. Теперь поезд не опускается под землю и не тратит энергию на подъём. Идём почти по прямому пути. Не известно только, чем закончится путешествие.
— Море! — Внезапный выкрик Мика заставил товарищей в кабине машиниста, повернуть головы.
— Море, — тихо проговорил Прыщ, и сжал руку Монете. — Поэтому здесь уже листья на деревьях появляются? Этот поезд приехал на юг.
— Как дети, — немного раздражённо буркнул Слесарь. Никто не слушал его, усмехнулся и вздохнул, считая, что команда подобралась слишком безалаберная.
— Но отчего мы не миновали ни одного города? — поинтересовался Мик. — Здесь должны ведь быть поселения, где раньше жили люди. Разве ничего не осталось?
— Следов разрушения не видно, — отозвался Слесарь, внимательно слушая ребят. — Давным-давно, я ездил на поезде, на море. Эти места совершенно незнакомы. Может, и не Чёрное море вовсе? Или маршрут иной.
— А какое же есть ещё? — недоумевая, поинтересовался Прыщ. Слесарь даже рассмеялся. — Ну, ты даёшь, парень. География видимо не входила в планы твоего обучения.
— То же мне, — буркнул, немного обидевшись, пацан. — Знаток. Тогда что же это за море?
— Судя по времени, за которое мы добрались сюда, могу лишь предположить, что, скорее всего, Каспийское, — ответил Слесарь. — Но утверждать сложно. Поезд шёл не по привычному и понятному мне маршруту. Поэтому не могу сказать, сколько мы проехали.
— Да уж, — протянул Мик, закинув руки за голову. — Говоришь ты слишком путано. А где же конечная станция?
— Снова терпения у тебя нет, — хрипло проговорил отец Монеты. — Мне-то откуда знать. Я просто машинист.
Часы тянулись. Море за окном казалось бесконечным, синим и безумно красивым. Неужели война пощадила этот уголок части мира? Об этом размышлял каждый. Дети смотрели на чаек, ведь даже многие из повзрослевших в катакомбах метро никогда раньше не видели птиц.
— Мы должны вернуться назад, — тихо сказала Монета, глянув в сторону Прыща. — Представляешь, сколько людей мучается под землёй, и боится каждого нового дня.
— Давай сначала приедем, — ответил он. — Неизвестно куда нас приведёт это сказочное путешествие. Меня пугает эта красота, Таня. Я не верю, что где-то существует настоящий рай, потому что так не бывает.
— Ты прав, сынок, — ответил из-за спины Слесарь. — Я тоже опасаюсь последней станции. Не нас ждали там. И если представить, что поезд поддавался только ДНК главного машиниста, которая к счастью передалась моей дочке, что ждёт нас там. Закрытый бункер, в который не суждено попасть? И никто не измерял уровень радиации в этом месте.
— Я об этом даже не подумал, — подал голос Мик.
— Да уж, тебе только думать, — проворчал Слесарь, вынул серый платок из кармана и вытер вспотевшую лысину
— А разве поезд не снабжён какими-то датчиками?