— Вирус Человечества? — непонимающе спросил Шелест. — О чём ты говоришь?
— По закону природы выживает сильнейший. Тем не менее, по закону людей выживает предприимчивый. Если я машина и это понимаю, то за тысячелетия вы так и не постигли свою планету, лишь используете в целях не всегда отличающихся от убийства. Простите, — Иван замолчал. — Я буду краток. Слишком долго находился здесь один. Вы в убежище и моя задача не только защитить вас, но и научить утраченным функциям.
— Хорошо, — мрачно кивнул Механик. — Звучит обнадеживающе. Значит избранные мы, а не те, кто хотел на поезде приехать в это место?
— Получается и так. — Робот качнул головой. — Идём, я хочу показать библиотеку. Стоит учиться на своих ошибках. И я понимаю, что войну развязали не вы. Обычным людям всегда трудно.
— Спасибо хоть на этом, — деланно поблагодарил Ивана Микки в своём репертуаре, приложив руку к груди и поклонившись. Шелест, нахмурившись, дал понять другу, что спорить с роботом себе дороже.
Как выяснилось позже, в убежище, где верховодила Сова, также имелся свой Иван. Они похожи как две капли воды. Голос немного другого тембра у андроида. Оказывается его можно менять по своему усмотрению. «Почему она сразу не рассказала о привратнике бункера, — размышлял Шелест, — или решила не лишать нас сюрприза. Да уж, он удался».
Перестраиваться сложно. Особенно людям привыкшим жить в постоянном страхе за свою жизнь. Снова и снова возникали вопросы. С кланом Серых соек поначалу не особо сталкивались, но чем больше продвинулись в изучении местности и тех или иных вопросов, тем чаще общались с соседями.
Слесарь хмурился меньше глядя на друга дочери. Даже зауважал его, видя, как парень старается принести в жизнь новой колонии пользу. Да и все новые жители взбодрились, понимая, что страница прошлого перевёрнута. Как только разобрались что и как в бункере, меньше обращались к роботу и почти привыкли к нему. Тот занимался обучением молодёжи и детей, ни разу не сидевших за школьной партой. Каждый из новых жителей станции «Изумруд» оказался при деле. Шелест всё чаще осознавал, что сделал правильный выбор, покинув Питер. Однако скучал по тем, кто остался в северном городе.
Минуло три года
Время раскручивало спираль, и прошлое ставшим вдруг далёким, похожим на жуткий сон меньше напоминало себе. Таня и Коля больше не расставались, а Слесарь, которого теперь звали все Анатолий Васильевич, перестал постоянно брюзжать. Характер у него даже лучше стал. Таня считала — всё дело в Верочке, с которой у отца завязался роман. Мика давно уже звали Мишей, а вот Шелеста так и продолжали за глаза называть так, хотя знали его имя Сергей. Решили уходить от привычек прошлого, раз наступила мирная жизнь. Позывные остались только для тех, кто выходил на связь. Патрулировать периметр вместе с кланом Серых соек продолжали исправно.
— Я хотела бы вернуться в Питер, — как то вздохнула Таня. — Как там наши? Скучаю по товарищам. Наверняка, им трудно и почему бы не отправиться за ними? Ты как думаешь?
Они лежали в полумраке маленькой комнаты и уже привыкли к тёплой постели и уютной обстановке спального отсека.
— Мысли нет-нет, да появлялись и не раз, — ответил Коля, обнял девушку и коснулся губами её виска. — А может, отправимся снова туда. Отец научил тебя многому. Справилась бы?
— Одной страшно. Но возможно он поехал бы с нами?
— Я уважаю Анатолия Васильевича, но в данном варианте не думаю, что это хорошая идея. Тем более, — Коля ненадолго замолчал. — Не поедет он. Точно не поедет.
— Отчего же? — не понимая спросила Таня, повернувшись к парню.
— Дело в том. Ну, Верочка просил пока не говорить никому.
— Так мне же можно?
— Можно, — рассмеялся он. — Да не тормоши. Будет у тебя брат или сестра.
— Что? — округлила глаза Танька. — Неожиданная новость.
— Поэтому навряд ли папа поедет с нами, если ему предстоит стать отцом.
— Я бы тоже хотела ребёнка, — внезапно проговорила Таня, чем вогнала Колю в краску, почему, он и сам не понял, зная, что от близких отношений обычно появляются дети. — Только почему-то пока не получается никак.
— Ничего, — он прижал её к груди, — значит, наше время ещё не настало. Да и тебе всего девятнадцать. Всё будет.
Он вдруг подумал, не могла ли быть причина в нём. Что не говори, а он оставался мутантом. Раньше никогда не задумывался об этом. Решил,