— Они не устают, не чувствуют боли, не обращают внимание на большую часть повреждений. Семёрка волков-марионеток, пожалуй, могла бы разорвать аналогичных живых в несколько раз больше. Это уже гигантское подспорье.
Наставника радовали и такие успехи. Он вообще с удивительным воодушевлением делал всё, чтобы помочь мне развить и отточить навыки. Изначально я опасался его реакции: в моей голове искусство смерти как-то слабовато сочеталось с идеалами благородных рыцарей. Однако старик, похоже. не испытывал к подобным занятиям никаких предубеждений. Подозреваю, даже в самом чудовищном кошмаре он не мог представить применение чего-то подобного против людей, и потому только радовался, представляя, сколько жизней можно спасти с подобными силами.
Это подводило меня к мысли, что распространить искусство смерти по миру, как того хочет демон, будет значительно проще, чем я думал. Жители королевств не имели никаких легенд или мифов, которые можно было связать с некромантией или искусством смерти. И, если судить по Кадогану, как следствие, не имели ничего против подобного. Однако всё упиралось в само верховное божество, которое, со слов голоса из пустоты подобное бы не одобрило от слова совсем. Мог ли он лгать? Возможно. Но отыгрывать назад было поздно, сделка заключена, и в возможностях призвать меня к ответу по ней сомневаться было глупо. После уже продемонстрированного…
Сидя на бревне в Таллистрийской деревне, где мы остановились на отдых, я задумчиво рассматривал улочки. Что-то казалось мне странным. Словно некая неуловимая неправильность присутствовала здесь: обычный деревенский двор, частокол, домашняя скотина… Переводя взгляд с места на места мне никак не удавалось понять, что же не так.
— Переночуем и двинемся на рассвете.
Кадоган, тяжело грохнулся рядом со мной, слегка звякнув латами. Последний переход был тяжёлым — в этот раз зверьё в пограничье между королевствами было особенно многочисленным, и мы оба изрядно вымотались за последние несколько дней, что шли на прорыв, играя с ним в салочки. Наставник — от частой рубки, я — от постоянного применения искусства смерти.
Однако выспаться нам не дали. Утробный звук тревожного рога разнёсся по деревне, знаменуя тревогу. Окраинные поселения, как правило, не могли позволить себе колокол — а потому обходились более простыми вещами. Спали мы не раздетыми, поэтому поднялись мгновенно. Не впервой.
В кромешной тьме ночей Тиала порою сложно ориентироваться. Однако на юго-восточной вышке частокола зажгли сигнальный огонь, сообщающий жителям, что нападение на деревню идёт с той стороны. Мы были на стенах одними из первых, и там уже шёл бой.
Множество небольших, едва различимых в ночи, похожих на кошачьи силуэтов широкой волной подходило к деревянному, не слишком высокому частоколу, а защитники встречали их стрелами. Мы немедленно присоединились к ним.
— Зажечь огни!
Разнёсся по стенам хриплый женский голос, и залп огненных стрел, подпалил приготовленные в темноте места. Их огни осветили мрак ночи, позволяя получше разглядеть нападавших. Не слишком крупные, размером с небольшую рысь зелёного окраса кошки пытались добраться до стен, уже преодолев две трети расстояния от леса до деревни.
Вокруг стен любого населённого пункта в королевствах обычно существовала небольшая буферная зона, примерно на полёт стрелы, где обязательно вырубили весь лес, часто срывали или использовали как часть фортификации холмы и горы, дабы зверьё всегда можно было встретить на подходе.
Прежде чем кошки подошли к стенам, каждый из защитников успел выпустить не менее десятка стрел. Но стрела далеко не всегда убивала очередного кошака — некоторые продолжали бежать даже с парой воткнутых в них стрел. Деревня была небогатой — наконечники стрел, похоже, были из самого дешёвого железа.
Я решил попробовать отправить немного энергии смерти вместе со стрелой — и на удивление, это хорошо сработало. Кошки, в которых попадала такая стрела, стабильно падали замертво.
Защитников на частоколе было не меньше сотни — похоже, вышли почти все боеспособные люди деревни. Но вот кошек было под тысячу…